Громче. Быстрее. Я отстраняюсь от Грея.

― Мама? Нет, мама! ― Я цепляюсь за нее. Я в отчаянии. Как будто если я буду держать достаточно крепко, она не сможет уйти.

Грей оттаскивает меня назад, когда в палату вбегает группа врачей и медсестер. Я вижу все, что происходит перед моими глазами, но не могу ничего сделать, только стоять и наблюдать за происходящим. Руки Грея крепко обнимают меня за талию, мои колени подгибаются, а тело обмякает. Он берет меня на руки и выносит из палаты. Он говорит. Он что-то говорит, но я не понимаю, что именно.

Я просыпаюсь в темной комнате. Моя рука шарит по простыням и натыкается на твердую грудь. Слишком большую, чтобы быть грудью моей дочери.

― Грейси? ― У меня болит горло, когда я хрипло произношу ее имя.

― С ней все в порядке. Она в своей постели, ― говорит Грей, и тут же включается свет.

― Что я здесь делаю? ― спрашиваю я его.

― Ты… ну… ты не отпускала меня, и я остался, пока ты не заснула, ― говорит он.

Я смотрю на него. Почему он так поступил? Почему он так добр ко мне?

― Прости меня. Я вернусь в комнату Грейси. ― Я стягиваю с себя одеяло. Голова раскалывается, глаза горят, сердце болит. Моей мамы больше нет. Я больше никогда не смогу с ней поговорить. Ее больше нет.

― Останься. ― Грейсон протягивает руку, чтобы остановить меня.

Я замираю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

― Почему?

― Потому что если ты пойдешь туда сейчас, то разбудишь ее. Не думай об этом слишком много, Кэтрин. Просто ложись и засыпай, ― говорит он и снова выключает свет.

Я сворачиваюсь калачиком на кровати и поворачиваюсь к нему лицом. В полумраке комнаты я едва могу различить его профиль.

― Мне нужно все организовать. Для моей мамы, ― шепчу я.

― Не сейчас, не надо. Это может подождать до утра.

― Что мне делать? ― спрашиваю я.

― Мы позвоним в похоронное бюро. Утром, ― повторяет он.

― Нет, я имею в виду, что мне делать? Я не могу пойти на ее похороны, Грей, ― говорю я ему.

― Почему?

― Я не могу так рисковать. Меня не должны видеть на ее похоронах…

― Почему? От кого, черт возьми, ты прячешься, Кэтрин? Знаешь… сначала я думал, что от меня, но я нашел тебя. Так от кого же, блядь, ты прячешься? ― Его слова звучат жестко, но голос по-прежнему тихий.

― Это никогда не был ты, ― говорю я ему.

― Тогда кто?

Я качаю головой, хотя он наверняка меня не видит.

― Я не могу сказать.

― Я не смогу тебе помочь, если ты мне не скажешь.

― Ты не сможешь помочь мне в любом случае.

― Смогу. Если ты мне позволишь.

― Я думаю, все проще, когда ты просто ненавидишь меня. ― Я вздыхаю. ― Это… слишком сложно.

А еще сложнее не сломаться и не рассказать ему все прямо сейчас. Я хочу рассказать ему. Я хочу выплеснуть все это. Но я не знаю, что он сделает с этой информацией, и я не могу подвергать его риску.

― Ты только что потеряла мать.