― Я слышал, Грейси отправила парня в борт и сломала ему плечо, ― говорит он.

― Где ты это услышал?

― От твоей сестры. Грейси ей похвасталась.

― Она никому не ломала плечо. К сожалению, ― ворчу я. ― А жаль. Маленький засранец получил по заслугам.

― Придется научить ее бить сильнее. ― Ублюдок ухмыляется.

― Я сам научу ее бить сильнее, ― говорю я ему. ― Ты уже украл мою гребаную сестру, Кинг. Ты не украдешь и мою дочь.

― Тут слишком много драмы для меня, Монро. Я знаю, ты можешь позволить себе психолога. Может быть, пора обратиться к нему? ― Кинг пожимает плечами и удаляется.

― Он прав, ― смеется Люк.

― Чей ты друг? ― спрашиваю я его.

― Твой. Но это не меняет ситуацию, Монро.

Идет третий период. Мы выигрываем два очка. Это делает наших противников чертовски грубыми. И отчаянными. А когда Нэшвилл в отчаянии, все идет наперекосяк.

Я не свожу глаз с Кинга все десять минут, что мы вместе на льду. Один из игроков Нэшвилла, похоже, неравнодушен к этому ублюдку. Может, я и не люблю этого парня, но кодекс есть кодекс. И я живу по этому гребаному кодексу. Если ты связываешься с одним из моих игроков, тебе придется столкнуться со мной. Все просто, блядь. И сейчас я просто жду повода, чтобы сбросить перчатки.

Кинг выходит на площадку. Он выигрывает вбрасывание, и шайба летит прямо в мой конек. Я мчусь по льду, успеваю обойти двух защитников Нэшвилла, прежде чем отдать шайбу Люку. Он бьет в борт, шайба пролетает мимо сетки, и Кинг оказывается там через несколько секунд. Он маневрирует вокруг ворот, когда тот самый засранец-защитник пихает свою клюшку прямо в коньки Кинга, отправляя Лиама на лёд. Прежде чем он успевает подняться, я бросаю клюшку, сбрасываю перчатки, и моя левая рука сжимает в кулак свитер ублюдка. Может, я и отличный хоккеист, но еще лучший боец. А этот идиот дает мне возможность выплеснуть злость, которая накопилась во мне.

Мой кулак врезается ему в лицо. Неоднократно. Он размахивает руками. Наносит мне один или два удара, но я ни черта не чувствую. Я просто продолжаю бить его.

Когда меня в конце концов оттаскивают, я опускаю взгляд на лёд и вижу, что он окрасился в красный цвет. Затем я поднимаю глаза к семейной доже. Алия прикрывает рот рукой. Вид крови возвращает ее в темноту. В ее поганое детство. Но она хотя бы не сбежала, а это уже прогресс.

Грейси стучит по стеклу. Я вижу, как шевелятся ее губы, я хотел бы услышать, что она сейчас говорит. Кэтрин пытается обнять ее, что-то объясняет ей. Я впервые вижу, что моя бывшая подошла к окну. Она смотрит на меня, и наши глаза встречаются. И я тут же возвращаюсь в прошлое. В другое время. Когда единственным лицом, которое я хотел видеть в толпе, было ее.

Судья отправляет меня на скамейку штрафников. Пять минут. Но у этого ублюдка из Нэшвилла тоже пять за подножку.