Мне кажется, я никогда никого не любила так, как этого мужчину. Нет ничего, чего бы я не сделала ради него, даже если это будет стоить мне всего… Он ― мой приоритет.

― Хорошо, но, чтобы ты знала, я предпочитаю проводить время с тобой, а не с моими братьями и сестрами.

― Я знаю. ― Я опускаю руки и отхожу. ― Я позвоню тебе вечером, ― говорю я ему, прежде чем направиться к двери.

― Я люблю тебя, ― говорит он.

Я борюсь со слезами. Я не могу сейчас расплакаться перед ним. Он поймет, что что-то не так.

― Я знаю. Я тоже люблю тебя, больше всего на свете. Не забывай об этом. Обещай, ― напоминаю я ему.

― Я никогда не забуду, Кэтрин.

Я разворачиваюсь и выхожу за дверь. Только пройдя через ворота и выйдя на улицу, я наконец даю волю слезам. Затем я наклоняюсь в чьем-то идеально ухоженном саду, и меня тошнит, мой желудок противится тому, что я сделала. И что я собираюсь сделать.

Я достаю телефон и звоню единственному человеку, который может мне помочь. Кто сделает это без вопросов.

― Привет, уже соскучилась?

― Лилиана, ты мне очень нужна. Твоя помощь. Я еду в Нью-Йорк, но ты никому не должна говорить. А если кто-то спросит ― ты ничего не знаешь, ― говорю я на одном дыхании.

― Хорошо, пришли мне данные о своем рейсе. Я встречу тебя в аэропорту, ― отвечает она, а затем добавляет: ― Кэтрин, что бы ни случилось, мы все исправим, хорошо? Я помогу тебе.

― Спасибо. Скоро увидимся. Я завершаю звонок, пока не сломалась окончательно.

Все во мне требует вернуться в тот дом и сказать Грею, что я совершила ужасную ошибку. Но я не могу этого сделать.

Такси останавливается передо мной, и я сажусь в него. Я отправляю Лилиане сообщение с информацией о своем рейсе, а затем вынимаю сим-карту из телефона и выбрасываю ее в окно машины.

Вот и все. Назад дороги нет. Потому что я люблю его слишком сильно, чтобы вернуться.

Глава пятая

― Черт! ― Я швыряю телефон в стену своей спальни. Сейчас чуть больше полуночи. Я звонил Кэтрин последние три часа. Она сказала, что позвонит. Она всегда звонит.

Что-то не так. Я чувствую это нутром. Я знал, что не должен был позволять ей уходить одной. Не знаю, о чем я думал. Она выглядела неважно. Я думал, она просто расстроилась из-за бабушки. Но теперь я в этом не уверен.

Дверь моей спальни распахивается.

― Какого хрена ты крушишь стены? спрашивает меня Винни.

― Не лезь не в свое дело, ― говорю я ему.

Мой брат оглядывает комнату, прежде чем его взгляд снова падает на меня.

― Где Кэтрин?

― Она уехала домой к матери.

― Вы поссорились?

― Нет. Ее маме нужна была помощь.

― Тогда почему ты выглядишь так, будто кто-то нассал тебе в кашу?

― Отвали, Винни, ― кричу я на него, а потом нагибаюсь, чтобы поднять телефон и проверить его.

Экран треснул, но он все еще работает. Поэтому я снова набираю ее номер. И снова попадаю на голосовую почту.