Тогда она не стала задавать ему вопросов, решив, что у Риты просто появились важные дела, ведь она не планировала ночевать в деревне.

— Что такого ты ей сказал?

Марк пожал плечами.

— Правду.

— Зачем?

На самом деле он тогда наговорил Рите гадостей по одной простой причине: два дня на ногах, пешая прогулка ночью и дождь превратили его ногу в сплошной болевой центр. Он не мог найти ей места, даже позволил себе выпить две обезболивающие таблетки, которые не употреблял из принципа, однако легче не стало. Это портило настроение, и желание отыграться на ком-то взяло верх.

Марку было противно признаваться в этом даже самому себе, поэтому Лере он тоже назвал другую причину, хотя она едва ли его осудила бы.

— Чтобы она не вздумала пытаться дружить с нами. И не смела в меня влюбляться. До этого оставалось совсем немного.

— Тогда обойдемся и без нее тоже, — легкомысленно отмахнулась Лера.

— Нет, так не выйдет. Я, может, и козел, но не окончательный мудак. Ей грозит опасность, в которую я ее втянул, и я как минимум должен предупредить ее об этом. А уж там пусть сама решает.

Глава 11

Лето плавно подходило к концу, сезон белых ночей давно завершился, а потому к нужной остановке Рита приехала уже в полутьме. Ей предстояло пройти еще несколько километров по лесополосе, но дорога была знакомая, а потому не пугала.

Приехать раньше она никак не могла. Новая работа отнимала почти все время, порой заставляя задерживаться в ординаторской и после окончания рабочего дня. Опытные врачи прекрасно успевали заполнить истории болезни на дежурстве, но Рита пока тратила на каждого пациента огромное количество времени, стараясь вникнуть в каждый случай отдельно, сделать правильные назначения и не пропустить что-нибудь важное, а потому документы часто приходилось заполнять уже вечером.

Вот и сегодня она вышла из больницы через два с половиной часа после окончания рабочего дня. Хорошо еще, что рюкзак с вещами взяла с собой утром, а потому ей не пришлось забегать домой, и она успела на последнюю электричку.

На остановке из вагона вышла только она. Двое оставшихся пассажиров: женщина лет пятидесяти с уставшим лицом и двумя большими сумками и молодой паренек в кепке, скрывающей лицо, и наушниками в ушах, из которых громко лилась какая-то тяжелая музыка — поехали дальше.

На самом деле Рита тоже могла бы выйти на следующей остановке. От нее до деревни, где находилась бабушкина дача, шла широкая, намного лучше освещенная дорога, но она была длиннее километра на три, и Рита не чувствовала в себе сил их преодолеть. На самом деле она никогда не ходила той дорогой, если опаздывала на автобус, предпочитая ходить через лес.