— Мне не нравится имя Марго, — только и сказала она, стараясь, чтобы голос прозвучал обычно, но Марк, конечно же, прекрасно видел ее надутый вид.

— Ладно, не злись, — он примирительно тронул ее за локоть, но руку тут же убрал. — На самом деле я пообщался с его почившей пару лет назад матушкой и знал, что он, во-первых, мальчик амбициозный и не упустит случая заработать пару очков в глазах начальства, даже если сначала затея кажется весьма сомнительной, а во-вторых, крайне любопытен. Так что шансы на успех были достаточно высоки.

Очередь из автомобилей совсем встала, поэтому Рита смогла повернуться к Марку на гораздо большее время, рассматривая его лицо.

— Это очень удобно, да? — с улыбкой спросила она.

— Что именно? — Марк чуть повернул голову к ней, но продолжал при этом смотреть в лобовое стекло.

— Узнавать что-то о людях, общаясь с их умершими родственниками.

— О, ты даже не представляешь насколько! — он тоже улыбнулся и наконец посмотрел на нее. — Особенно если учесть, что от мертвых ничего нельзя скрыть. Вот съела ты пару дней назад на ночь пирожное, никто из живых не знает, а мертвые знают.

Рита покраснела, пытаясь вспомнить, ела ли она пирожное и имеет ли Марк в виду ее или же это просто пример.

— И что, мертвые всегда следят за живыми?"

"— Нет, вовсе нет, — Марк снова повернулся к окну и по его губам скользнула странная ухмылка. — Вот, например, этот мужик, в могилу к которому закопали Павла, едва ли будет.

— Почему?

— Потому что он никого не любил в этом мире. Никого так сильно, чтобы после смерти затрачивать энергию ради них. Знаешь, умершим душам сложно удерживаться здесь, даже иногда на призыв приходить сложно.

Этого нужно очень сильно хотеть, а все сказки о том, что мертвый дедушка следит за тобой с небес — действительно сказки.

— Значит, они могут делать это только если здесь остался кто-то, кого они сильно любят?

— Не только любят. Ненавидят, хотят отомстить. Испытывают любые сильные чувства. Вы, врачи, пытаетесь объяснить чувства и эмоции с помощью гормонов и импульсов в мозгу, но на самом деле это не так. То есть не совсем так. Любое сильное чувство — будь то любовь, ненависть, страх, радость — это нечто гораздо более сложное, чем просто набор определенных гормонов.

И оно способно держать человека здесь даже после смерти, когда никаких гормонов уже в принципе нет. Чем я, собственно говоря, и пользуюсь. Иначе как бы я узнал, что ты вся такая сочувствующая и добрая и обязательно бросишься помогать нечастному калеке, стоит только надавить на жалость?

Последние его слова прозвучали с определенной долей сарказма, и Рите показалось, будто ее окатили ледяной водой.