Даже если бы у Марка села батарейка в телефоне, а в больницу его увезли без зарядного устройства, неужели он не нашел бы способ добыть необходимую вещь? Только не Марк, Рита была в этом уверена. Значит, дело не в севшей батарейке.

— В реанимации ваш брат, — сочувственно вздохнула женщина. — Черепно-мозговая травма, до сих пор не очнулся.

Рита услышала, как рядом испуганно ойкнула Лера.

— А мы… можем его увидеть? — спросила Рита, но тут же подумала, что это едва ли это возможно, раз он в реанимации. — Или хотя бы поговорить с лечащим врачом?

— Так идите в реанимацию, — с готовностью кивнула женщина.

 — Петр Николаич еще не ушел вроде бы, я не видела. Он вас и в палату пустит, небось, сестра же.

Рита кивнула, хотя не думала, что неизвестный ей Петр Николаич пустит ее в реанимацию, тем более у нее нет ни единого подтверждения о родстве с Марком, поскольку их и быть не может.

Реанимацией в этой маленькой больнице назывались четыре палаты в конце коридора, отгороженные от отделения хирургии лишь деревянной дверью, которая неожиданно оказалась распахнутой. Пока они шли по длинному коридору к ней, Лера выглядела испуганной и молчаливой, что само по себе еще больше усиливало впечатления от происходящего.

— Все плохо, да? — тихо спросила она, когда до двери оставалась пара шагов.

— Я пока не знаю, — напряженно ответила Рита, понимая, что боится переступить порог.

— Эта тетка на входе говорила так, как будто смерть Марка уже вопрос решенный…

— Я пока не знаю, — чуть более раздраженно повторила Рита. — Мне нужно поговорить с врачом, узнать точный диагноз. Возможно, договориться о транспортировке в более приличную больницу, понимаешь?

Лера молча кивнула, больше ничего не говоря.

Петр Николаевич Смолин нашелся в небольшом кабинете с надписью «Ординаторская», дверь в который тоже оказалась открыта. Как будто здесь проходной двор, а не реанимация.

— Проходите, — вежливо улыбнулся он Рите, когда она назвала себя.

Рита попросила Леру посидеть в коридоре на стуле, а сама вошла, прикрывая за собой дверь. Не нужно ей слышать всего, о чем они будут говорить. Она ничего не поймет, только испугается сильнее."

"— К сожалению, у меня для вас не очень хорошие новости, Маргарита Гедеоновна, — начал врач, даже не спросив ее документов, — когда она села в кресло напротив него.

 — У вашего брата тяжелая черепно-мозговая травма, проломлена затылочная кость, осколки которой повредили мозг. Он не дышит самостоятельно, плохо держит давление, сердцебиение сильно замедлено без препаратов. Мы сделали операцию, для этого вчера даже приезжали специалисты из Твери. Вытащили осколки, но о тяжести повреждения мозга пока говорить рано.