Хм…

— А ты покормишь?

— Есть овощное рагу и котлеты куриные.

— Буду.

Черт!

Он после командировки ест у бывшей жены. Картина маслом.

На просторной кухне царил идеальный порядок. Детская посуда вымыта и аккуратно сложена в отдельной сушилке. Рядом ничего. Ни мокрых тряпок, ни грязных бокалов.

На столе только салфетница и солонка. Юрий сглотнул и отодвинул стул.

— Я хочу знать, откуда у тебя синяк. Бред про то, что не вписалась в косяк, оставь для посторонних.

Ксения никак не отреагировала. Поставила на стол прибор и сдержанно улыбнулась.

Молча.

Так же молча отошла от него и достала из микроволновки тарелку с дымящимся рагу.

Во рту Хованского внезапно образовалось слишком много слюны. И не факт, что слюноотделение напрямую связано с потрясающим запахом домашней кухни.

Пять месяцев… Всего пять месяцев назад они расстались, а кажется, вечность.

— Хлеб ржаной или батон?

— Ксения… — Он давил интонацией.

Внезапно его бывшая жена улыбнулась. Шкодливо. Так, как улыбаются дети, когда намереваются сделать шалость.

И от этой улыбки Ксении у Юрия нутро свело. Потому что она ни разу в жизни не улыбалась подобным образом.

— Ой, Хованский, не рычи, больше не страшно.

ГЛАВА 2

Больше не страшно.

Это как вообще понять?

Фраза возникла в голове еще до того, как Юрий открыл глаза. Он по инерции протянул руку, ощупав матрас.

Кровать рядом пустовала.

Весело, однако.

Он перевернулся и посмотрел на электронные часы на прикроватном столике. Он относил себя к тем консерваторам, которые предпочитали дома иметь обычные часы.

5:35.

Лиза еще не вернулась из клуба.

Что ж…

Он снова откинулся на подушку. Можно, конечно, еще поспать, но он себя знал. Проснувшись, не уснет.

Полежав минут пять, Юрий поднялся и направился в ванную. Почистил зубы, умылся и дальше пошел в тренажерку. Выбить дурь из башки не помешает. А то что-то слишком много ее после вчерашней ночи.

Первое. Но не по значимости. Пока он находится в командировке, та женщина, которую он назвал своей, праздно проводит ночи напролет в клубах. Он не диктатор, не шовинист. Его женщина не должна безвылазно сидеть дома. Но всему есть мера.

Лиза эту меру перешла.

Переодевшись в спортивные шорты и надев перчатки, он с удовольствием ударил несколько раз по груше. Спорт с утра — отличная вещь. Мозги на место вставляет, кровь разгоняет. Самое то.

Загулы Лизы терпимы. Наверное… Разговор разрешит многие нюансы.

Второе. И вот тут значимость прорисовывалась куда ярче, острее. Кто-то обидел Ксению. И она не пришла к нему за помощью.

Наоборот, черт побери! Выглядела довольной. Да-да, довольной. У Хованского мозги потекли.

Он привык везде видеть логику, прослеживать ее. А тут она ломалась.

Когда они разводились, между Ксений и им состоялся уговор.