Впечатал. Вдавил.

Вот так.

Идеально.

Чтобы чувствовать всю.

Какая же она миниатюрная! Хрупкая. Не скелетон, вечно сидящий на диете.

От природы она такая… Пульс ударил в виски, член налился кровью, уперся в ширинку, доставляя дикий дискомфорт.

Последнее, что Юрий отметил уплывающим в похоть сознанием, перед тем как впиться ей в губы, это как распахнулись глаза Ксении. А потом опьянели. Она тоже сдалась, тоже уступила. Она глухо застонала, потянулась к нему. Пальцами вцепилась ему в рубашку и ответила. Приоткрыла искушающие его весь вечер губы, впуская в себя.

Хованский целовал ее с бешеным остервенением, страстью, вышедшей из-под контроля. Где-то билась мысль, что надо тормознуть. Это же Ксения! Но где был чертов разум и дикое желание прикоснуться к этой девочке? Сорвать с нее дьявольское платье.

Они сместились к стене, не размыкая губ и рук. Юрий ощупывал грудь и бедра Ксении. Снова и снова, как пацан, дорвавшийся до сладкого. Она, сука, идеальная! Эти переходы… Эти выпуклости…

Ксения тоже не бездействовала. Стягивала с него рубашку, хныкала, стонала в губы. Она даже царапалась, потом сразу же убирала руку, точно сожалея о «преступлении», и снова возвращалась.

— Юрий… Юра…

Она произносила его имя с такой чувственной хрипотцой, с такой скрытой болью, что его снесло окончательно.

Он задрал подол ее платья и рванул трусики. Рвать их не собирался, но послышался трест ткани. К черту…

Ее влага окутала пальцы, показывая, насколько сильно Ксения его хотела. Он прошелся по припухшим складкам, а потом сразу вогнал два пальца внутрь.

Узкая…

И чертовски теплая. Горячая.

Юрий лишь на секунду оторвался от нее. Выцедил воздух из груди и запечатлел в сознании образ девушки, находящейся на грани. Такая красивая… Пиздец просто. С подрагивающими ресницами, с раскрасневшимися щеками, с влажными приоткрытыми глазами.

У него не было шансов.

Он снова прижался к ней, вгрызся в губы, втянул их в себя. И послал толчок пальцами вперед. Ксения закричала ему в губы, ответила яростнее, нетерпеливее. Их языки столкнулись, начали замысловатый, знакомый с первых дней сотворения мира танец.

В груди грохотало, по венам текла не кровь — лава.

Потребность взять Ксению прямо здесь и сейчас перекрывала все остальное, отключала разум, доводы. Забирала «завтра»… К черту все.

Юрий дернул ремень, поспешно расстегнул молнию. В голове пульсировало. Инстинкты вышли на первый план. Взять эту уязвимость, присвоить. Заклеймить, пометить.

Он ничего не соображал. Злой, где-то даже агрессивный, он шел к намеченной цели. Он продолжил терзать ее губы и лоно, не в силах оторваться, отлепить себя от нее. Это выше его сил.

Освободив член, он провел им по влажным складкам Ксении.