— Перестаньте врать, здесь написано: вы разговаривали 20 секунд.

— Нет, мы не разговаривали! — воскликнул Шон. — Она мне звонила, это правда. Два раза. Но я не ответил! На второй раз она мне оставила голосовое сообщение. Соединение в самом деле было, как тут и написано, но мы не разговаривали.

Шон не лгал. Порывшись в его телефоне, мы обнаружили сообщение, полученное в понедельник в 22.10, длиной 20 секунд. Я нажал на кнопку прослушивания, и в динамике вдруг зазвучал голос Стефани.

Шон, это я. Мне обязательно надо с тобой поговорить, это срочно. Пожалуйста… [Пауза.

] Шон, мне страшно. Мне правда страшно.

В ее голосе сквозила паника.

— Я тогда не стал слушать это сообщение, — объяснил Шон. — Думал, опять какие-то сопли. Прослушал в итоге только в среду, когда в полицию пришли ее родители и заявили, что она пропала. Я не знал, что мне делать.

— Почему вы ничего не сказали? — спросил я.

— Побоялся, капитан. И еще мне было стыдно.

— Стефани считала, что ей угрожают?

— Нет… Во всяком случае, ни разу об этом не упоминала. Она тогда первый раз сказала, что ей страшно.

Переглянувшись с Анной и Гулливером, я сказал:

— Шон, мне нужно знать, где вы были и что делали в понедельник около десяти вечера, когда Стефани пыталась с вами связаться.

— В баре был, в Ист-Хэмптоне. У меня там приятель управляющим, мы с друзьями сидели. Весь вечер. Я вам всех назову, можете проверить.

Несколько свидетелей подтвердили, что в тот вечер, когда Стефани пропала, Шон находился в указанном баре с семи вечера до часу ночи. В кабинете Анны я написал на магнитной доске загадку, которую загадала Стефани: «Что было перед глазами и чего мы не увидели в 1994 году».

Поскольку ей явно хотелось попасть в полицейский архив Орфеа, чтобы ознакомиться с расследованием убийств 1994 года, мы отправились туда. Без труда нашли большую коробку, где должно было храниться нужное досье. Но, к нашему великому изумлению, коробка оказалась пуста. Досье исчезло. Внутри лежал только пожелтевший от времени листок бумаги, на котором было напечатано на пишущей машинке:

Здесь начинается черная ночь.

Будто в начале квеста.

* * *В нашем распоряжении был один-единственный конкретный факт: звонок из «Кодиака» сразу после того, как Стефани ушла.

Мы поехали в ресторан. Нас встретила та самая официантка, которую мы допрашивали накануне.

— Где у вас телефонная кабина? — спросил я.

— Можете воспользоваться телефоном на стойке, — ответила она.

— Вы очень любезны, но я бы хотел взглянуть на телефонную кабину.

Она провела нас в глубину ресторана, где находились два ряда вешалок на стене, туалеты, банкомат, а в углу — таксофон.

— Здесь есть камера слежения? — спросила Анна, разглядывая потолок.

— Нет, в нашем ресторане вообще нет камер.