– Я же тебя предупредил, чтобы ты не вздумала поверить словам, которые я говорил княгине! Надеялся, что все обойдется и мне не придется ее путать. И ты ведь мне так хорошо подыграла, я порадовался, что ты все поняла.

Я горестно вздохнула и промолчала. Поняла-то поняла, но все равно в глубине души притаилась трусливая мыслишка – а вдруг? Ну вдруг? Кому тогда верить?

– Глупенькая моя! Я люблю тебя! Всем сердцем люблю! – Дагорн усадил меня на свой письменный стол, смахнув с него бумаги. – И я никогда от тебя не откажусь, слышишь? И не отдам тебя никому! Ни всяким Фолхертам, ни Горгульям, ни кому бы то ни было еще.

Ты моя и только моя!

– Правда? – глупо уточнила, заглянув в его глаза.

– Жизнью клянусь! – предельно серьезно ответил мне Дагорн. – Никогда никого не любил раньше и даже не знал, что способен испытывать такие чувства. С ума схожу по тебе! И это было еще до того, как я узнал, каково это, когда обнимаешь женщину, ради которой готов на все. А уж сейчас… Да мне тебя на пять минут отпускать от себя не хочется, а от мысли, что ты уедешь в Лисаард – физически больно становится. Ты – мой свет. Я столько лет существовал и даже не подозревал, что можно быть таким счастливым только от того, что в твою жизнь ворвался вот такой неугомонный, шебутной и своенравный лучик света, прилетевший аж с другого материка.

Я слушала его слова, и в сердце таял тот неприятный мерзлый ком, который все равно там поселился, хотя и пыталась бороться с сомнениями. Шмыгнув носом, я обняла Дагорна за шею, подставила губы.

Мы рядом, и пусть весь мир подождет!

А через несколько минут почувствовала руки, которые весьма целеустремленно пробрались под мои пышные юбки, сминая ткань.

И мне действительно стал безразличен весь мир. Я наслаждалась каждым прикосновением, каждым движением, такими желанными, такими нужными. И легкий вскрик, который невольно слетел с моих губ, кажется, весьма понравился Дагорну, потому что он перестал сдерживаться. Платье мешало, так как хотелось большего, намного большего, а тут этот ворох юбок и тонкое кружево белья, которое император с меня даже не удосужился снять, лишь сдвинул в сторону. Но это потом, а сейчас…"

"Боги! Что я творю? Что мы творим? Как безумные занимаемся любовью на письменном столе в императорском кабинете! И что самое странное, мне не было стыдно.

Ни капельки! Наоборот, я блаженствовала от резких движений Дагорна, от того, что он, кажется, тоже совсем утратил контроль над собой. Получала несказанное наслаждение от того, как бешено стучит его сердце, от его надрывного дыхания, от запаха разгоряченного тела. Мой! Мой мужчина! А я – его! И никто другой мне не нужен! А с ним – где угодно, когда угодно! И это понимание пришло именно в тот момент, когда мир взорвался, и я не смогла сдержать крика.