«Кажется, не быть», — подумал Марк, глядя, как Жан раздражённо раскрыл двери, не дав швейцару выполнить свою работу. За эти два года Марк даже стал симпатизировать этим странным людям. Что-что, а отрываться и устраивать пирушки они умели, но и праздными их назвать нельзя. Первое впечатление было плохое, но когда Марк увидел, насколько жёстко всё держит в своих руках Отто, то немного проникся уважением к силе его духа и настойчивости. А вот на сыне, похоже, природа отдохнула.

Формально Марк выполнил свою часть договора — Жан похудел. Он не должен отвечать за отказы девиц, но попробуй теперь объясни это рассвирепевшему купцу.

Жан плюхнулся в карету и расстегнул воротник. Пышный галстук полетел под ноги."

"— Жанулечка, ну что же ты так? — едва не плача, залезла внутрь мать, опираясь на руку мужа.

— Поехали! — раздражённо рявкнул Жан, обернувшись к извозчику.

Отец молча зашёл внутрь и захлопнул дверь. Марк тоже сохранял тишину.

— Вот же с*ка, — Жан вытащил платок и вытер покрасневшее лицо и шею. — Шаболда травоядная. Да пошла она на хер!

Марк удивлённо оторвал взгляд от окна. Отец на секунду замер и как-то карикатурно пошевелил усами.

— Все в кредитах, сынок, скоро сено жрать будут, даром что дворяне.

— Я даже руки об них не хочу марать. Как же мерзко.

Мать радостно комкала поднятый дорогой галстук.

— Ну её, Жанчик. Духота-то какая, — после этих слов Марк открыл ставню, дав приток воздуха. — Вся болезненная, ты видел её кожу, Отик?

— В самый раз для ощипанной курицы, — Марку не особенно нравилась похабчина и сплетничанье, но, чтобы не выделяться, он подыгрывал. Трое мужчин загоготали.

— Подайте мне вилочку для куталиков…

— А ты видел её парик? Я думала, меня вырвет, — обмахивалась галстуком мать.

— Да дай ты его сюда, — Жан раздражённо вырвал его и выкинул в окно.

— Что ты делаешь?

— Мы не такие нищеброды как Ампл, чтобы поднимать с пола. Потом купим новый.

— Сын… — Отто смахнул подступившую из глаз влагу отцовской гордости и запнулся.

— Всё хорошо, отец.

Послышалось шмыганье женщины.

— Да что же мы всё плачем, да сопли льём. Слышишь, Панто! — кулак постучался в перегородку, где сидел возница. Она быстро приоткрылась. — Вези домой быстрее. У нас праздник.

— Помолвка младшего господина?

— Лучше! Второе рождение сына.

— Так ему же девятнадцать?

— Да заткнись ты, идиот.

И как обычно в старом мире писали в социальных сетях: «Ржали всей каретой».

Отто устроил грандиозную попойку. Со всех сторон прибывали и прибывали яства: мясные рульки, торты, фаршированные перцы, гарниры всех мастей, коньяки и вина, редкие фрукты и овощные салаты, закуски. Глядя на всю эту прелесть, Марк встретился с тоскливым взглядом подопечного и удовлетворительно кивнул. Пускай это будет читмилом[1].