Ну конечно! Матвей вспомнил себя и своего ребенка! Возможно, именно так и они играли! Резвились, хулиганили!"

"Сердце заныло в десятикратном размере. Было горестно, что в жизни Матвея случилось несчастье, наложившее отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. И сейчас Матвей снова замкнулся в себе, отгородился от Аси. У неё возникла призрачная иллюзия, что между ними зарождаются отношения. Что теплота в его взгляде ей не почудилось. А сейчас что?

Ася обругала себя. Она — эгоистка! Человеку плохо, а она думает лишь о себе!

Задавать лишних вопросов Ася не стала. Поднявшись в номер, Матвей положил добытый материал на прикроватную тумбочку — единственную мебель, помимо кроватей и сказал:

— Ася, мне надо выйти.

Девушка кивнула. Им обоим стоило побыть в одиночестве.

***

— Вот скажи, Соломов, когда ты успел стать столь редкостным…

Матвей так сжал мобильный телефон, что хрупкая пластмасса предупреждающе хрустнула.

— Давай без излишней патетики, — оборвал его Лёха.

— Был бы рядом…

— Знаю, треснул бы. И что, тебе от этого стало бы легче?

— Какого хрена ты пошёл на ложь и отправил нас на несуществующее задание?

В телефоне послышался шумный выдох.

— Слушай, брат, с чего ты решил, что задание несуществующее?

— С того, мать тебя ети!

— Всё понял, не кричи. И так башка раскалывается. Девочка на самом деле интуит, и сильный.

— Я слушаю тебя и очень внимательно, — огрызнулся Матвей и в сердцах поднял руку, сжатую в кулак, собираясь ударить по кирпичному гаражу, рядом с которым он стоял.

Остановился в последний момент.

— Вам надо было побыть вместе, — спокойным тоном ответил Алексей.

— Кто так решил? Ты?

— Матвей, не кипятись. Поверь мне.

Матвей хмыкнул.

— Давай, до связи.

Нажав на отбой, мужчина закинул голову кверху и посмотрел на звездное небо.

Ночь опускалась на город.

***

… — Мама, мне страшно, — тонкие ручки тянутся к женщине.

Та, опускаясь на колени, прижимает к себе плачущего ребенка.

— Тихо, тихо, всё хорошо, — голос матери охрип от внутренних переживаний. В нем сквозит тщательно подавляемый страх, который ни в коем случае не должен почувствовать ребенок.

— Мама, я дедушку видела… и бабку… — снова всхлипывание.

— Во сне?

— Нет. Нет, мам… Они шли по улице. Держались за руки… Помнишь, как перед самой смертью дедки? Перед аварией? Мама, они приходили за мной? Они же призраки? Мама, мне страшно! Я умру?

Обнаженные плечи женщины — на ней лишь ночная сорочка — покрываются крупными мурашками, будто от сильного холода.

— Нет! — вскрикивает она сильнее, чем хотела. — Ты не умрешь, что за глупости приходят в твою маленькую головку?

Девочка зажмуривается крепко-крепко.

— Но я видела их! Вместе…

— Настёнка, значит, на небе они вместе. Им хорошо.