Не успеваю её посмотреть, как она спряталась в карету и сбежала.

А мы стоим, слегка ошалело смотрим друг на друга, понимая, что мне теперь не очень удобно будет жить у Дмитрия Васильевича. Раз его обвинили в подлоге документов…

— Я могу отвезти вас к себе, точнее, к своей матери, у нас большой дом прямо на границе между западной и центральной слободой. Пойдёмте. Князь вернётся на подворье на моём коне, ему не привыкать… А я ваш начальник, обязан позаботиться. А как вся кутерьма уляжется, вы с Дмитрием Васильевичем решите, как быть дальше, дельце плёвое, Ярополк его решит.

Внезапно Фирс взял меня за руку и повёл в карету, посадил, и мы уехали. Боже, какое лицо в этот момент было у князя. Мне показалось, что он меня сейчас, как похоронил. Такая боль в глазах.

Сквозь звон в моих ушах воевода пытается достучаться до сознания, заставить включиться после внезапного шока:

— Повторю ещё разок, а то вы совсем побледнели. Так лучше для всех, когда всё уляжется, посмотрим, что можно сделать, никогда не было так, чтобы князь отступал, думаете, что он от вас откажется? Зря враги на это рассчитывают, они его плохо знают…

Фирс Демидович сидит напротив меня, как только что сидел князь, и смотрит с таким состраданием, что мне вдруг стало очень жаль себя. Вытираю слезу и повторяю:

— Лебедевых оклеветали. Я для того и возродилась, чтобы очистить их имя. А этой тётке кто-то заплатил за мой позор. Друг мой, никто не обещал, что это дело будет простым.

— Фух! Вот такой настрой мне нравится! Я успокою князя, и с моей матерью вам понравится. Она простая женщина, и компании только порадуется.

— И я тоже ничего… Нормальная временами, думаю, мы поладим. Главное, чтобы вас никто ко мне не ревновал. Я пока сама по себе.

— Меня только служба ревнует. А вот матушка может начать сватовство, как я об этом не подумал.

Мы невесело рассмеялись.

И только сейчас я вдруг заметила, что со мной нет Фени…

Глава 46. Внезапно...

— Будь добр, Фирс Демидович, скажи честно, ты тоже не веришь мне? Что я человек и вроде как княжной была до этого момента? — ход кареты замедлился, и почему-то захотелось узнать, что думает обо мне новый начальник. Воевода не из тех, кто будет притворные речи говорить, чтобы умаслить собеседника.

Мы вдруг перешли на ты, раз я не княжна, а он мой начальник, то, к чему условности. А их и не было…

— Что я думаю, мало кого волнует. Разве только матушку да князя Дмитрия. Но раз спросила, отвечу. Нечисть в тебя я не чую, нет у меня такого дара. Странная! Непохожая на нас всех. Говоришь иначе, стеснения в тебе нет женского!

— Вот про стеснение не надо. Радмилу или Нину вспомнить, так тут девушек без стеснения и без меня много.

Фирс хмыкнул и теперь посмотрел на меня прищурившись, он сейчас задал сам себе мои же вопросы.