Но нет, он почему-то ограничился обычным выводом:

— Вы сестры, мог бы сказать, что ты и она, есть едина. Но у вас разные характеры. Она не жиличка была. Слабая, забитая, запуганная, ужасная жизнь у девочки, и это преступление против неё, особливо ежели она княжьего рода. А ты сама сила! Невероятная сила, дар чувствую могучий. Не каждый муж такую силу выдержит. Поразительное в тебе заключено, но открылось недавно, на краю жизни была, и смерть коснулась, однако отступила. Кто-то заступился, или сама ты право на жизнь отстояла. Такие, как ты обычно хранители рода, берегини, понятно ли говорю?

— Да, понятно, но у меня и рода-то нет! Так мы с Ксенией разлучённые сёстры?

— Род есть всегда, не с неба же ты упала, дитя! Не обязательно живые, но возродятся, если не отступишь от своей правды, они рядом с тобой, странно, что не видишь, чую сильный след Лебедевых, только к добру ли это, не мне решать! А с Ксенией вы близнецы, это единственное объяснение, другого я не нахожу. Так и запишу в грамоте. Позови, милая, князя, надо обговорить с ним это дело.

— Я память теряла, и привиделось, что отчество Матвеевна.

— У близнецов один отец – князь Алексей Белевский, это мы сейчас обсудим, у князя Воронцова есть бумаги Ксении, так воевода Фирс сказал. Иди, сила твоя на меня действует.

Чтобы не злить доброго человека, кланяюсь и на выход. Князь вошёл в келью, и я заметила, что с его плеча на меня перепрыгнул Феня. Вот хитрец не показался ясновидцу из Управы, за дверью отсиделся.

Фирс нервничает, вижу, что у него приказ со мной стоять и охранять, а самому хочется куда-то бежать.

— Что-то случилось? — решилась спросить.

— Да дело загадочное, нашли мужика какого-то растерзанного. Словно звери рвали… А крови нет!

Он не успевает закончить фразу, как Феня оживился и шепнул: «Мож, нам глянуть одним глазком, что-то есть у меня подозреньице!»

— Мы Дмитрия Васильевича ждём! А потом посмотрим, мне тоже интересно, — отвечаю и Фене, и Фирсу.

— Так растерзанный! Девице на такое смотреть не положено! — как-то удивлённо пробормотал воевода и посмотрел на меня, как на глупышку, не понимающую, что там нас ждёт.

— Положено, не положено, после ночи в том доме, мне уже всё равно… Но надо! Лучше меня никто не увидит, что случилось! А предчувствие есть, что-то там нечисто. В смысле магическое…

— А-а-а-а! Ну это да! Простите, забылся я! Вы же ясновидица. Хорошо, тут постойте, я схожу к главе Управы, попрошу нас пустить.

— Да, подожду, идите! В этих стенах со мной ничего не случится!

Фирс сбежал договариваться. Через несколько долгих минут из кельи-кабинета вышел Дмитрий Васильевич, вроде довольный, но растерянный.

В руках два свитка. Один старый – Ксении. Второй свежий – мой!

— Это что?

— Это подтверждение твоего родства.