— Мне тут не с кем прощаться, везите меня домой, господин! — сказала и заметила едва уловимую улыбку, редко его господином называют? Молча взял за руку, и тоже не прощаясь с Аной увёл из проклятого дома, где я и минутки счастливой не была.

Я и не оглянулась, ненавижу…

— Значит, говоришь, выбрала красивый гребень и потеряла? А если раздену и обыщу? Тогда как? Выпороть тебя? — жених навис надо мной в тесной карете, вжал в спинку сиденья и сдавленно рычит, и без того страшно, раздеть он меня и так разденет, это и к бабке не ходи.

— Никак нет! Я не вру, вам. Всё случайно меня втолкнули в зал, заставили выбрать предмет и выгнали. Пока бежала по морозу, упала и в сугробе потеряла, не нашла быстро, закоченела и бегом домой, — шепчу, скороговоркой, радуясь, что засунула гребень от греха в щель.

Но мужик помрачнел ещё больше.

— Мне нужен этот гребень. Тебя с ним хотят дорого перекупить! Ты оказалась ценным товаром, стоило мне присмотреть себе бабу, как на неё тут же несколько покупателей да с хорошей ценой. Что в тебе такого? А?

— Я не знаю, — шепчу, и слёзы катятся по щекам. Теперь мне так страшно, что зубы дрожат, не переставая, как трещотка…

— Тебя Ана кормила? Вид у тебя немощный. Так дело не пойдёт! Зря ей лишний золотой отдал.

Он крепким кулаком стукнул в стену кареты, и она остановилась.

— Эй, кучер, отвези нас в харчевню, ну знаешь мою любимую, щами невесту накормим, а то дохлая какая-то! Того гляди помрёт, пока к покупателю-то везу!

— Слушаюсь, барин! — гаркнул ямщик и кони тут же повернули на другую улицу.

— Слышала, я барин «теперяча», не мещанин! Вот такая у меня с тобой нарисовалась картина. И денег надо бы, и чин неплохо бы повысить! Родила бы ты мне сыновей, с княжьим наследием! Что ж с тобой делать? Продать, аль оставить? Задачка ж задалась! — он передразнил своего ямщика и в задумчивости почесал бороду. Вот уж у него загадка, в жёны меня взять или продать.

Другая бы на моём месте зарыдала от обиды, а мне уже всё равно, отворачиваюсь и смотрю в окно, на шумный город. Люди радуются, гуляют. Нарядные все.

А мне хочется куда-то спрятаться, забиться в угол, чтобы обо мне все забыли."

"— Сейчас мост узкий, держись, может тряхнуть! — неожиданно крикнул «жених», но опоздал.

Где-то прогремел хлопок, похожий на взрыв, кони дёрнулись, и, кажется, понесли. Ямщик матерится, но ничего не понятно, что происходит. Нас трясёт! Неожиданно карета накренилась, раздался жуткий треск. И новые вопли коней, людей, кучера.

От страха цепенею…

— Выпрыгивай давай, глупая баба. В реку валимся! Ну…

Он схватил меня за юбку и силой тянет за собой. Будь тряпка крепче, а не серая ветошь, какую и на швабру намотать совестно, так выдержала бы.

Но моя юбка рвётся под гулкий вой жениха.

Руку ему я не протянула…

Карета с треском валится с моста.