— Знаешь, я подумаю над этой твоей «самой сближающей вещью»… Если она связывает двоих крепче брачных уз, то… — глубокомысленно протянул ящер, распутывая мне руки. — Но пока нам надо как можно быстрее уходить или уплывать отсюда. Дозорные улетели за подмогой и вот-вот вернутся.

Я потянулась за метелкой. Интересно, сможет ли она, погорелая, нас выдержать?

Как выяснилось минутой позже, летать она могла, но явно не очень хотела. Скрипела, взбрыкивала и всячески показывала, что если меня как пассажирку она нести готова, то вот дракона — нет. И все же уговорами и посулами мне удалось убедить летунью «взять на борт» нас двоих.

Мы уже скрылись в лесу, когда над рекой вновь вспыхнули зарницы: это подтянулась подмога. Мокрые, уставшие и слегка невменяемые, летели в паре метров над землей, под самыми кронами берез, среди которых нет-нет да и попадались колючие ели.

Направление, на удивление, выбрали единогласно. Меня как магнитом тянуло в одну конкретную сторону. Я даже знала, что ждет на финише: Верхний предел. Ощущать на себе все прелести отклонения от клятвы было внове и дюже неприятно.

Неосознанно прижималась к широкой и теплой спине дракона.

Измотанная, замерзшая, я жутко хотела спать. И все же любопытство оказалось сильнее:

— А почему так получилось, что от твоего дыхания разлетелись все дозорные? Они же, как и ты, драконы?

— А тебе бы хотелось, чтобы тебя поджарили? — В голосе Брока слышались усмешка и усталость одновременно.

— Вот ни разу не мечтала побывать на месте рака, сваренного заживо в собственной речке. И все же?

— Я не совсем обычный дракон. Мой дар оказался настолько сильным, что его приняло сердце парящей твердыни. Это не просто красивая формулировка.

Это помимо прочего означает то, что мой огонь — самый яростный и жгучий.

— Яростный, сильный… Гораздо важнее, что сейчас ты просто большой и теплый! — Я обняла его чуть крепче, а потом незаметно для самой себя провалилась в сон.

На этот раз пробуждение было не столь пленительным, в смысле, не столь военнопленным, как предыдущее. Руки — не связаны, и я даже не на камнях. Но телу, которое целую ночь гарцевало верхом на метле, легче от этого не стало. Ломило все, даже пятки. Мышцу левой икры свела судорога, заставив вскрикнуть.

Брок, сидевший «у штурвала», вздрогнул и глянул через плечо.

Я осмотрелась. Леса давно не было. Кругом красовалась степь, а впереди и вовсе маячили горы.

— Где мы? — сама не узнала собственный сонный голос.

— На границе с территорией орков. К вечеру будем у ворот града кнесса Верхнего предела.

— Это в тех горах? — догадалась, сопоставив название «Верхний предел» и пики, что маячили на горизонте."

"— В предгорьях, — поправил Брок. — Твердыня как раз удалялась от кнесских земель, так что нам повезло, вовремя сбежали.