Помотала головой: так и до галлюцинаций недолго.

Мы обогнули скалу и наконец-то остановились. Водопад и грот остались далеко позади, а над нами распласталось бескрайнее небо. В отличие от него площадка под ногами была метр на два. Огрызок твердыни, за которым — пропасть. Зато за уступом нас уже не смогли бы увидеть, да и услышать тоже. По ощущениям, от грота мы проползли едва ли не больше полукилометра.

Первое, что я сделала — сказала спасибо своему спасителю. От всей души сказала. Кулаком под дых. Несколько раз. Правда, била одной рукой. Вторая все еще сжимала кинжал.

— Это за то, что я очнулась в цепях.

Удар.

— Это, — еще удар, — за то, что меня мог убить твой чокнутый братец, попади я к его палачу! Это за то, — удар, от которого Брок вновь не отклонился, — что меня душит сволочная клятва…

При последних словах дракон с легкостью поймал мой кулак, уже занесенный для следующего «спасибо».

— Клятва? Клятва, как ты выразилась, душит меня. И это мне надо психовать и костерить одну дуру, которую оставили без присмотра всего на четверть веретена! Едва я взлетел над ристалищем, и… И что я увидел? Тебя среди толпы народа уже пытается убить вшивый чернокнижник, используя «пожирателя жизней».

Что мне было делать? Мой собрат еще не скинул с себя ружримскую сволочь, а надо было уходить. К тому же эти арховы выкидыши бездны, маги на метлах, умудрились зацепить меня заклинанием…

— А когда ты прилетел на твердыню, разве ты не мог…

— Я был слегка не в форме, — перебил дракон. — Едва приземлились — потерял сознание. Успел лишь сказать, чтобы тебя не трогали.

— Меня и не трогали: не насиловали и не пытали. Просто ждали, когда я очнусь. Или сдохну. Это как повезет! — Я сверкнула на дракона глазами и только сейчас заметила, что на его плече, на рубахе, проступает красное пятно.

Брок от моих слов, казалось, рассвирепел еще больше.

— Знаешь, Лекса, я крайне зол. — Он буквально дернул меня к себе. — И в первую очередь — на себя. И на тебя тоже. Ты человек. Я по определению должен тебя ненавидеть. И не могу! — Он выдохнул это признание, которое предназначалось то ли для меня, то ли для него самого. — С тобой как на вулкане. Я не знаю, чего от тебя ожидать в следующий миг. И… ты сводишь меня с ума. Я испугался, очнувшись сегодня вечером.

Не за свою твердыню, не за жизнь. За тебя, чокнутая ведьма. За тебя.

Его губы коснулись моей шеи, заставили вздрогнуть всем телом. Кожа ощутила поцелуй, больше похожий на укус. Словно он не верил своим рукам и глазам. Не верил, что вот она я. Рядом. Живу. Дышу.

— Порой мне кажется, что я готов задушить тебя, настолько ты меня бесишь. Но уже которую ночь подряд мучаюсь совсем не от кошмарных снов. Наоборот, многое отдал бы, чтобы сны стали явью.

Последовавший поцелуй был красноречивее любых фраз.