«Инкубы любят использовать аромат и вкус ванили для привлечения женщин, – голос Маринки настойчиво звучал в голове, в этот раз не вызывая раздражения, – ваниль с древних времен считается одним из природных и самых эффективных афродизиаков, и поэтому инкубы таким образом дополнительно возбуждают своих жертв…»

Я лежала на боку, уткнувшись в грудь Дига, ощущая, как мои ноги поглаживает тяжелая ладонь Крота, и думала о том, что, пожалуй, инкубы – это самое лучшее завершение Хэллоуина. Правильное.

А потом ладонь Крота двинулась выше, губы Дига уткнулись к макушку…

До завершения хэллоуинской ночи было еще далеко.

И я совершенно не расстраивалась такому развитию событий.

Мои инкубы

– Ле-ся!

Голос Оксанки звучал раздражённо и наставительно.

– Ты где летаешь? А?

Я повернулась к ней, с трудом сфокусировав взгляд на подруге, уже на полном серьезе щелкающей перед моим носом пальцами.

– Задумалась…

– Ты чего-то слишком часто задумываешься! А ну колись все же, что вчера было? А?

– Ничего… Доехала до общаги, легла спать…

Я забормотала что-то невразумительное, отводя глаза и пытаясь сделать вид, что сильно увлечена конспектом.

Но Оксанку было не провести.

– Не рассказывай мне! А то я не вижу! Вся задумчивая, глаза дурные! Губы – натертые, на шее – засосы! Только не говори, что с Васей ушла! Он потому что потом полночи плакал в общаге, мне сегодня пацаны рассказывали!

– А сама-то где лазила?

Лучшая защита – нападение, ведь так?

Но опять же – это не про Оксанку.

– Не вкручивай! – она сощурилась, уперла руки в бока и загородила мне выход из кабинета, где мы готовились к зачету по истории журналистики. – Рассказывай давай! С кем спала? Не с нашими же?

– Оксана, это бестактно… – я разозлилась уже на ее бесцеремонность и настойчивость.

Отодвинула подругу в сторону и выскочила прочь.

Ну не хочу я делиться тем, что произошло. Ни с кем! Это – только мое. Личное.

Мое и двух горячих инкубов, не отпускавших меня из своих лап загребущих всю ночь и потом половину следующего дня.

Они кормили меня мясом, поили вкуснейшим кофе, рассказывали о себе, показывали свои работы…

И трахали так, что я до сих пор ноги еле свожу.

Я сбилась со счета, сколько раз умудрилась кончить, и сколько раз мы вообще это сделали.

И, наверно, есть в кофе Крота какой-то афродизиак, права была Маринка насчет ванили. Потому что я до сих пор не понимала, откуда силы брались на это все.

Оксанка, в общем-то, не виновата, может, и не надо молчать? Но что говорить? И зачем? Я не хотела говорить. Потому что было ощущение, что, стоит озвучить, и происходящее перестанет быть чем-то исключительным, волшебным.

А я не хотела терять это.

Ни за что.

Тут зазвонил телефон, на аве обозначился Диг с улыбкой Джокера и безумными глазами с черными точками зрачков.