Но теперь сомнений нет. Счет мой изрядно уменьшился, но это ерунда. Скоро стану богаче.

Глянул на время — обед. Прекрасно. Вроде недавно ел, а все равно хочется. Не иначе, стресс сказался. Пойду, посмотрю, чем нас повара порадуют, ну и с мачехой решу заодно. Трапезная как раз находилась там, куда мне лезть было вроде как запрещено, но это мы сейчас исправим.

Вышел, плотно закрыв за собой дверь, хотя нужды в этом не было — все свое я ношу с собой в пространственном кольце. Небольшом, но мне пока хватает. Кстати, оно тоже являлось предметом жгучей зависти моих родственничков, потому как полагалось только главам родов и их наследникам. Другим их носить было нельзя, под страхом вбивания кола в жопу. Со смазкой, если палач будет добрым, или без, если будет злым.

Иду я, значит, на стены любуюсь — портреты предков висят и смотрят на меня так сурово, будто зад мне надрать хотят. Я тоже в ответ этак грозно сверкаю глазами. Потому как если — или скорее когда — во мне темная силушка откроется, я и в некромантию могу удариться. А значит, зайти в семейный склеп, поднять и надавать по костям, чтобы, значит, привить побольше уважения. Правда, Раздоровы больше на проклятиях специализировались, но и другие направления были им не чужды. Например, батя вполне мог и нежить поднять, и город Ветром смерти упокоить.

А еще… Опаньки, чего я вижу сквозь приоткрытую дверь!.. Братец мой самоназванный, спустив штаны, вовсю пользует служанку. И судя по тональности её криков, ей это удовольствия ни капли не доставляет. А вот ему очень даже — пыхтит так эротично.

Мои глаза зашарили по комнате и увидели в углу швабру с ведром. На морду лица наползла похабная улыбка, швабра перекочевала ко мне в руку, я прицелился и засадил её ручку точнехонько в центр жопы, засунув сантиметров на тридцать.

Вой боли смешался с моим довольным смехом. Братец рухнул на пол, еще глубже загнав себе в зад черенок швабры, служанка, быстро поправив платье, тут же смылась, а я…

— Понравилось? Приятно?

— Я тебя убью, тварь! Вытащи это из меня!!!

— Неа. Ты пока полежи, я велю, чтобы тебе никто не мешал. Глядишь и подохнешь, — ответил я ему его же словами. После чего не отказал себе в удовольствии подойти к нему и от души врезать по морде, разбивая губы и ломая нос. Ну, и по ребрышкам с ноги, так сказать, для поднятия тонуса.

Ключ от комнаты перекочевал ко мне в руку, и я, выскочив за дверь, запер ее с обратной стороны. Хорошо, что этот урод магией не успел воспользоваться, а то бы мне пришлось худо. Впрочем, он бы не рискнул сделать подобного.

Настроение поднялось еще выше — у меня сегодня радость, я кому-то сделал гадость! Дошел до трапезной — ох, а тут уже все в сборе. Ну как, все — мачеха с надутыми губками во главе стола, да сестренка, уже подлечившаяся, рядом сидит.