Так, а вот это уже интересно — двоевластие?!!! Бред, но имеющий место быть. Два императора — Светлейший Олег Александрович Рюриков и Темнейший Борис Федорович Годунов. У обоих равные права и обязанности. Решения принимаются совместно, друг друга терпеть не могут. Имеют своих министров, свою охрану и свои задачи. Постоянно строят интриги, перетягивая дворян на свою сторону.

Какой-то бред, но здесь это работает. Сверился с памятью — мы, Раздоровы, на стороне темных. Особы, приближенные к императору. Мой отец на особом счету и занимается активной вербовкой. Грызня идет постоянная.

В настоящий момент в новостях вещали о том, что светлые террористы взорвали какую-то шахту. Что светлые осквернили какое-то там кладбище, что светлый интендант был пойман на краже особой крупной суммы денег… Новости, как вы уже наверняка поняли, были темными.

И вот тут меня опять накрыло. Да так, что я рухнул на пол, больно ударившись лицом. Сознание, помахав рукой, улетело, и я опять оказался в полусне-полуяви, видел цветные картинки прошлого, настоящего и, наверное, будущего.

Тогда-то я и понял, куда попал и даже, наверное, зачем. Я Видар Григорьевич Раздоров, потенциально наследник древнего княжеского рода. Потенциально очень сильный маг, потенциально приближенный к императорской семье и потенциальный труп, если не успею пройти инициацию. А все шло к тому, что не успею, потому как не доживу.

Моя мачеха твердо решила сделать наследником своего сына, а если я стану магом, то ее потуги станут бесполезны. Уеду в академию, где она меня достать не сможет, там обзаведусь связями и, вернувшись, просто вышвырну ее на улицу. Безвольный отец даже возражать не будет."

"Да и плевать ему, с кем спать — со шлюхами или с ней. Он и женился-то на ней, потому как она, провинциальная баронесса, связей в столице не имела, поэтому и лезть бы особо никуда не стала. И в этом была его ошибка — она пролезла везде и теперь представляла серьезную угрозу мне в общем и роду в частности.

Старый я в этом теле был бесхребетным садистом — замученные в детстве кошечки или собачки, издевательства над слабыми, преклонение перед сильными, вплоть до подхалимства — это норма для Видара. Он всегда действовал исподтишка. Пока была жива мать, ему-мне все спускали с рук. Потом она пропала — сказали, что убили. Сыну было плевать — он в это время измывался над служанкой, запершись в ее комнате, и очень был расстроен, что его заставили отвлечься.

Тогда его первый раз выпороли и тогда он в первый раз узнал понятие «боль» на собственной шкуре. Больше он не был никому не нужен. Отцу и раньше-то до него дела не было, а теперь и подавно.