Но он также верил в предчувствия и знал, что в трудные минуты жизни они не раз помогали ему принять единственно правильное решение.

Слава богу, в империи как внешние, так и внутренние дела не вызывали поводов для тревоги. Правда, на Кавказе шла война, которую Николай получил по наследству от своего старшего брата Александра. На юге тоже было неспокойно. На казачьи станицы и селения совершали набеги разбойники из Хивы и Бухары. Они жгли дома и уводили людей в рабство. Оренбургский военный губернатор Василий Алексеевич Перовский попытался сделать им укорот, но поход, к сожалению, закончился неудачей.

Понеся большие потери от холода и болезней, войско вернулось в Оренбург.

«Кстати, – подумал Николай, – надо будет еще раз переговорить с Василием Алексеевичем, подумать, что еще можно сделать для безопасности наших южных рубежей. Это верный человек, именно он был рядом со мной 14 декабря 1825 года на Сенатской площади. А кроме того, он из числа тех, кто посвящен в самую большую тайну империи».

Польское восстание 1830 года изрядно попортило крови государю.

«Это все мой братец Константин постарался, – с горечью подумал Николай, – его заигрывания с поляками до добра не довели.

Пришлось ему чуть ли не в нижнем белье бежать из Варшавы, а мне вводить в эту проклятую Польшу без малого 180-тысячное войско.

Молодец, Паскевич, навел в этой Польше порядок. Но чувствую, что это не последний мятеж ляхов. Не знаю, что и делать с этой сумасшедшей шляхтой – ведь она требует, чтобы Польшу сделали независимой и дали ей границы 1772 года. А вот не дождутся!» – и государь машинально сложил пальцы рук в кукиши.

Только с Польшей все же что-то придется делать.

Может, выселить всех поляков в Сибирь? Или истребить их, как истребляют британцы краснокожих в своих заокеанских колониях? Говорят, что они даже платят колонистам деньги за скальпы убитых ими индейцев. Причем независимо от того, кем были эти индейцы – воинами, женщинами, или детишками…

«Нет, – подумал Николай, – мои подданные так поступать не смогут. Да и поляки эти ведь тоже разные бывают…"

"Вон, взять, к примеру, военного министра Царства Польского, генерала графа Гауке… Ведь в свое время сражался против нас вместе с Костюшко, до последнего защищал в 1813 году от русских войск крепость Замостье.

А потом стал генералом Царства Польского. В ноябре 1830 года он отказался присоединиться к мятежникам, за что был зверски растерзан ими. Тогда же были убиты оставшиеся верными мне генералы Потоцкий, Новицкий и полковник Мецишевский».

Император Всероссийский заворочался на своей узкой кровати. Она жалобно заскрипела под его мощными телесами. Хотя по Руси и ходили слухи о железном здоровье царя, но Николай Павлович знал, что это далеко не так.