— А кто меня сдал, выяснили?

— Ты же знаешь — Стива и сдал, бабу вы не поделили. Ладно, поехали дальше, к пункту три.

— Может чайку выпьем? — предложил я, — в горле совсем пересохло. Марина на кухне его уже делает.

— Можно и чайку, — переглянулся Сергей с Виктором, — можно и на кухне.

Мы все дружно встали и прошли на кухню, где всё уже было готово для чаепития — чашки стояли, заварочный чайник исходил паром, а посреди стола были выложены печеньки.

— Шустрая она у тебя, — весело сказал Сергей, усаживаясь к окну, — а где предыдущая? Её же кажется Инной звали.

— Разошлись, как в море корабли, — автоматически вылетело у меня, — и давай о чём-нибудь другом, я же не спрашиваю у тебя о твоих подругах.

Глава 13

— А почему нет? — прищурился тот, — могу рассказать всё очень подробно.

Я переглянулся с Мариной и весело ответил:

— А давай, во всех подробностях только чтобы!

Сергей не менее весело переглянулся с Виктором и вывалил на меня целый грузовик своих любовных и не очень похождений, я аж заслушался. А Марина тихо краснела в своём углу, но откровений кгб-шника так и не прервала ни разу.

— Всё, убедил, — подытожил я наконец этот фонтан, — в органах у нас сплошь половые гиганты собрались. А теперь, может, о деле наконец-то поговорим? Для разнообразия…"

"— Можно и о деле, только вот подруге твоей про наши дела совсем не обязательно знать — правильно, Марина? — обратился он напрямую к ней.

— Правильно, — подтвердила она, — я пойду погуляю пока во двор.

— Куда же ты пойдёшь, Мариночка, — спокойным тоном отвечал ей Сергей, — ночь же на дворе. У нас получше есть средство, вот, смотри сюда.

И он вытащил из внутреннего кармана пиджака блестящий металлический шарик диаметров в пару сантиметров, который крепился к блестящей же и металлической цепочке длиной сантиметров в пятнадцать. Он запустил качание этого маятника, а сам начал говорить следующее:

— Твои руки лежат свободно, твоя голова легка, как воздушный шарик, твои веки наливаются тяжестью, ты медленно и плавно засыпаешь.

И Марина послушно уснула в сидячем положении, рот у неё при этом самопроизвольно открылся и оттуда потекла слюна.

— Ну ничего себе подходцы, — возмутился я, — вообще-то гипноз у нас должен производиться только с согласия гипнотизируемого.

— Не парь мне мозг, Сергуня, — по простому ответил кгб-шник, — пошли лучше о деле говорить.

И мы вернулись в ту комнату, где они с самого начала сидели.

— Значит так, про Чернобыль… — сказал Сергей, достав из другого внутреннего кармана парочку листков, сложенных вчетверо. — Давай пройдёмся по списку, что ты сделал по этому пункту за последние… три… нет, даже четыре дня.

И он зашелестел, разворачивая листочки.

— Попытался пристегнуть к этому делу Владимир-Семёныча, это раз.