"

"— Тогда ждёшь меня два часа, если я не появлюсь… часы-то у тебя есть?… ну и отлично, в ноль часов восемнадцать минут, если меня не будет, тихо выходишь из машины, удаляешься на безопасное расстояние… ну вон за тот угол хотя бы… и набираешь вот этот номер, — и я сунул ей в руку бумажку с номером.

— И что сказать тому, кто ответит? Кто, кстати, ответит?

— Ты его всё равно не знаешь, так что пусть он будет… ну Нострадамусом что ли. Скажешь ему дословно такую фразу — «Чемодан-вокзал-Лос-Анджелес». Запомнила?

— А почему Лос-Анджелес?

— Я рад, что чемодан с вокзалом у тебя никаких вопросов не вызвали. Ни почему, это простая кодовая фраза. Я пошёл… и пожелай мне выжить, — сказал напоследок я.

И тут Марина меня удивила, повиснув на моей шее и впечатав долгий поцелуй мне в губы.

— Пожалуйста выживи, Серёженька, — сказала она и зарыдала.

Я с трудом оторвал её руки от моей шеи, сказал «Я постараюсь» и строевым шагом направился ко входу. Там сидел не один и даже не два вахтёра, а три молодцеватых прапора, один другого бугаёвее.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я ближайшему прапору, — моя фамилия Сорокалет, вот паспорт. На меня когда-то оформляли многоразовый пропуск, его срок ещё не закончился. Посмотрите пожалуйста.

Прапор без лишних слов загрёб паспорт с моей руки, мельком пролистал (он практически весь скрылся в его ладони — конкретный такой качок, подумал я), жестом сказал мне стоять и бояться, а сам скрылся в караульном помещении. Вернулся он через пару минут с бумажкой в другой руке.

— Я должен вас обыскать, Сергей Владимирович, — сказал он мне густым басом.

— Да ради бога, — поднял я руки, — обыскивайте. Мне скрывать нечего.

* * *А дальше я ничего не помню вплоть до того, как Марина меня начала хлестать по щекам и что-то причитать при этом. Приподнялся, посмотрел вокруг — я лежал на заднем сиденье своей копейки.

— Ну слава богу, — обрадовалась Марина, — я уж думала всё, кранты тебе пришли.

— Расскажи, что случилось, — еле шевеля языком, попросил её я, — вообще ничего не помню от момента прохода через вахту.

— Через час примерно ты вышел обратно, так что звонить по твоему номеру мне не пришлось. Ты качался из стороны в сторону и лицо у тебя синее было…

— Что, совсем синее?

— Совсем, как будто синькой намазали.

— А сейчас как?

— Вроде отходит потихоньку… можешь посмотреть в зеркало. Я довела тебя до машины, положила на сиденье и начала брызгать водой и бить по щекам. Минут через пять ты очнулся, на этом всё. Ты совсем ничего не помнишь?

— Совсем… видимо мне какой-то препарат дали, чтобы память отшибло… не всю, а выборочно — я слышал, есть такие.

— Здорово, — отозвалась Марина, — и что мы дальше делать будем?

— Бумажка с номером, что я дал, у тебя уцелела?

— Да, вот она, — протянула она мне требуемое.