— Очень часто мы начинаем ценить что-то только после того, как потеряли, — прошептала она, задумчиво глядя на розы, — думаешь, я перестала любить твоего отца? Вовсе нет. Мне просто больно. Так больно, словно у меня оторвали руку. Но если рука вернется, я с радостью приму ее обратно, пускай меня всю оставшуюся жизнь будут мучать фантомные боли. Я приросла к нему душой, понимаешь?

Наверное, мы с Марком прожили не так долго, и любили не так сильно. По крайней мере я. У меня боль и обида заглушили все иные чувства.

А отец… после этого горького признания, мне хотелось схватить его за шкирку и хорошенько потрепать.

Как если бы это могло что-то изменить.

И всё же.

Я протянула руку, чтобы накрыть ее ладонь своей. Не должны люди испытывать ничего подобного в своей жизни. И уж тем более в таком возрасте. Предательство дорогих людей, а затем и одиночество в окружении лишь собственных мыслей и сожалений иногда могут стать фатальными.

Я поняла, что не скоро отсюда уеду. Я нужна здесь. И даже если придется устроиться преподавателем детского кружка по рисованию…ну что ж. Бросить родную мать в таком состоянии я просто не смогу.

А вот к отцу у меня добавилась еще парочка претензий. Правда все они звучали примерно одинаково, только в разной степени нецензурности.

Да и с той бессовестной блондой мне тоже нестерпимо захотелось поговорить. Аж руки зачесались проредить ее белобрысую шевелюру…

Кстати, о ней. Быть блондинкой мне резко расхотелось.

Допив кофе и помыв за собой чашку, я пригласила маму прогуляться до магазина. Ей полезно, а мне требовалось купить себе краску, чтобы убрать с головы это вызывающее плохие ассоциации безобразие.

Прогулка заняла час.

Помимо краски я взяла продукты на меренговый рулет. У мамы он никогда не получался, тогда как у меня к этому блюду водился исключительный талант.

Если можно было порадовать свою несчастную родственницу хоть такой мелочью, то почему бы не использовать эту возможность?

Пока мама вязала перед телевизором теплые носки, я отвлекалась от тревожных мыслей с помощью кулинарии.

День прошел незаметно, ведь от плохих мыслей я старалась отвлечь не только себя.

Развлекала маму разговорами, пересматривала свои детские фотографии и расспрашивала о всех местных сплетнях.

В конце концов так её утомила, что спать та отправилась на час раньше, чем всегда.

Сразу после, как попробовала мой восхитительный меренговый рулет.

Убедившись, что та крепко уснула, я надела дополнительный свитер и с удовлетворением оглядела себя в зеркале. Всё же мой естественный темно-русый цвет волос шел мне гораздо больше.

Глеб был прав.

И с чего я вдруг о нем вспомнила? Не к ночи будь помянут…

До кафешки я добежала быстро, подгоняемая в спину морозным ветром.