Откуда свекровь узнала мой новый номер?!

* * *Догадка пришла так же внезапно. Катя…

Пожалуй, стоит позвонить ей и поинтересоваться, какого, собственно, чёрта она раздаёт мой номер кому ни попадя. Ведь вроде как мы договорились держать его в секрете!

Только Катя могла, больше некому. Значит, свекровь разбудила и её? А подруга редко когда могла выдержать подобного натиска. Тем более, если та начала на нее орать так же, как и на меня.

Ладно, мне ничего не стоит поменять номер, если что.

Но это уже утром.

— Всё хорошо?

Глеб смотрел так, словно его искренне заботило моё состояние.

Ох, если бы он только знал, что творится у меня в душе… Но, думаю, с него на сегодня достаточно переживаний.

— Не совсем, но мне не хочется об этом говорить, прости.

— Тогда давай есть пиццу. Еда — лучший в мире антидепрессант. Ну, еще секс, но на это ты скорее всего не пойдёшь. Я прав?

Я взглянула в его насмешливые глаза и покачала головой. Ну вот что мне с ним делать, а?

— Что ж, пицца так пицца, — согласился он быстро.

Я достала из холодильника его недавний презент — коробку со сладостями. И всё-таки, наверное, мне повезло иметь сегодня компанию.

Особенно в такую минуту.

Сейчас, когда больше нельзя было никому позвонить, этот неунывающий даже с травмой и жуткой повязкой на голове мужчина казался настоящим и единственным другом.

И пусть я его знаю всего два дня. И да, у него в телефоне моё фото, сделанное исподтишка… даже в голове не укладывается. Но всё же.

Я включила телевизор для фонового шума, и мы уселись за небольшой круглый стол. Глеб принялся лениво жевать пиццу, поглядывая на меня краем глаза, а я взялась за сладкое.

Эклеры оказались великолепны. Именно поэтому я избегала есть нечто подобное чаще раза в неделю, и уж точно не на ночь.

Но сегодня правило было нарушено.

Глеб даже перестал есть, наблюдая моё уминалово. Когда я закончила с эклером и принялась за большую корзиночку с кремовой розой, он не выдержал:

— У тебя проблемы? Прости, я понимаю, ты не хочешь говорить. Но если вдруг захочешь… Ты мне очень помогла, а я не люблю оставаться в долгу.

— Какой долг, о чем ты? — улыбнулась я, слизывая белоснежный крем с джемовой прослойкой, — ты окупил всё с лихвой этими чудесными пирожными.

Он хмуро усмехнулся, ни разу не поверив моей легкомысленной отговорке.

— Ну хорошо. Тогда я пойду к себе.

Оттолкнув коробку, мужчина поднялся со стула.

Я растерянно отложила недоеденное пирожное.

— Глеб, ты чего?

— С тем же успехом меня заменит телевизор, разве нет?

Что я сказала не так? Или обидела его дурацкой отговоркой? А может он пытался заговорить, пока я была в своей задумчивой коме, заедая стресс и не заметила его попыток?

Чёрт, вот же…"

"— Подожди, пожалуйста, — я поднялась и ухватила его за локоть.