Все это.

Это срыв, не так ли? Я собираюсь устроить это у них на глазах и все разрушить.

— Этот маленькая наглая...

Александр тянется ко мне, и я вижу это, его руку, насилие, которое оно обещает, но я не могу пошевелиться. Не могу.

И тут он хватает меня за воротник и поднимает вверх. Мои ноги отрываются от пола, а горло смыкается от его дикой хватки, перекрывая доступ воздуха.

Мои ногти нащупывают его руку в отчаянной попытке оторвать его от меня, но это только заставляет его крепче держать меня в удушающем захвате, отчего на глаза наворачиваются слезы.

Черт.

Черт.

Я смотрю на Кирилла, который стоит рядом с ним и наблюдает за происходящим, не шелохнувшись. Словно ему скучно, и его охранник обеспечивает ему ежедневную дозу развлечения.

Александр встряхивает меня, чтобы мое внимание переключилось на него.

— Ты не смотришь на него, не переходишь ему дорогу. Ты извинишься за то, что потревожила его, или я похороню тебя там, где никто не сможет тебя найти.

Я собираюсь назвать их имена, умолять, но не делаю этого. Если я это сделаю, то с какой целью я зашла так далеко? Почему я здесь?

Что-то движется в моем периферийном зрении, а затем Александр вынужден отпустить меня.

Я снова на полу, сильная рука держит меня за плечо, и тепло, которое я так и не смогла забыть, окружает меня.

Глаза щиплет, а легкие горят от нездорового количества воздуха, который я вдохнула за такое короткое время. Но все это не имеет значения, потому что все, на чем я могу сосредоточиться, это мужчина, стоящий рядом со мной.

Мужчина, который столько раз переворачивал мою жизнь с ног на голову, но все еще держит ее в равновесии.

— Я заснял всю сцену, так что приготовьтесь заплатить большую сумму, когда она подаст в суд за нападение.

Я смотрю на него, на Нокса, на человека, который даже не должен стоять здесь, но он держит меня за плечи и говорит от моего имени.

И вот так, слезы, которые я так долго сдерживала, собираются на веках.

— Нокс? — шепчу я.

— Не волнуйся, красавица. — он подмигивает мне. — Я защищу тебя.

Глава 14

Нокс

Люди смотрели на меня по-разному.

Некоторые жалели меня, другие возлагали какие-то надежды, и даже самые близкие мне люди, такие как семья, смотрели на меня с вопросами.

Но никто никогда не смотрел на меня так, как сейчас смотрит Анастасия. Словно она падает в бездонный колодец, а я ее вытаскиваю.

Словно она задыхается, а я возвращаю ей воздух.

Она хрипит, дрожь охватывает все ее тело. Ее плечи дрожат под моей рукой, а губы подрагивают. Мне не нужно видеть выражение ее глаз под очками, чтобы понять, что она забралась в петлю.

Что она не в своей тарелке и находится вне зоны комфорта.