Формула максимализма: всё или ничего, «пан или пропал». А что скажет наркомат по делам торговли и промышленности? Будет на что выменять осенью хлеб?

– Владимир Ильич, – прокашлявшись, встал из-за стола Мечислав Бронский, второй поляк после Дзержинского в составе Совнаркома, – точно так же, как крестьяне вместе с поместьями уничтожили аграрное производство, рабочее самоуправление развалило и разворовало отобранные у буржуев заводы и фабрики. Промышленность не работает. Самый ходовой товар сегодня – кустарные зажигалки из патронных гильз. Вот их и собирают, меняя на самогон и муку.

– “Вострые” мужички, разграбив усадьбы помещиков и разделив между собой землю, отнюдь не горят желанием немедленно накормить город, – вставил слово недавно прибывший из рязанской губернии новый нарком земледелия Семён Середа. – Наоборот – хлеб придержат “до лучших времён”."

"– Ну, что ж, – задумчиво произнёс Цурюпа, возвращаясь за стол, – если хлеб нельзя ни купить, ни обменять, если деньги ничего не значат, а обменный фонд промышленных товаров отличается крайней скудостью… Хлеб можно будет только отнять. Объявим продовольственную диктатуру, мобилизуем пролетариат и армию на изъятие хлебных излишков.

– Пусть так, – Ленин хлопнул ладонью по сукну на столе, – товарищ Цурюпа, приготовьте, пожалуйста, текст постановления – я завизирую. В основе нашей “тактики” должен лежать тот принцип, как вернее и надёжнее можно обеспечить социалистической революции возможность укрепиться или, хотя бы, продержаться в одной стране до тех пор, пока присоединятся другие страны…

Сталин был единственным советским министром, кто не подписал Воззвание Совета Народных комиссаров “Все на борьбу с голодом!”. Вчера дать землю, а сегодня отнять скудный урожай, который крестьянам удалось вырастить, он считал делом вредным и смертельным для самой революции.

Обошлись и без него. Ленин, Троцкий, Цурюпа, Луначарский, Чичерин, Шляпников, Ландер, Гуковский, Винокуров, Петровский были уже мыслями в мировой революции, откуда предстоящий конфликт с деревней казался ничтожным и не заслуживающим внимания… Лидеры большевиков не уточняли, как определять принадлежность крестьян к кулачеству. В результате продотряды, столкнувшись с зажиточными хозяйствами, поголовно причисляли крестьян к кулакам со всеми вытекающими последствиями.

“Правда” опубликовала “Воззвание” 1 июня 1918 года и крестьяне бросились прятать урожай. Началась битва за хлеб. Опять появились мародёры и садисты, набившиеся в продотряды, как раньше в Красную гвардию. Тревожные письма с мест о расправах и злоупотреблениях. Распоротые и набитые зерном животы продотрядовцев, расстрелянные семьи “кулаков и подкулачников”. Сгнившие схроны пшеницы.