Помимо мощного полковника (очевидно, его дар был связан с усилением собственного тела) там собралась целая делегация — губернатор Саратова, Мещеряков Даниил Фёдорович, неизвестный тип в запахнутом пальто и мой немецкий адвокат. Последний при виде меня всплеснул руками и одарил смотрящего за краем очень красноречивым взглядом:

— Как я погляжу, в вашей дикой стране совсем не ведают приличий!

— Кто бы говорил! Не вы ли прославились на весь мир Бременским процессом? — огрызнулся губернатор. — От бедняг живого места не осталось! На казнь их тащили на носилках!

— Зато их пытки были санкционированы и проведены лицензированными палачами. А у вас что? Сплошное беззаконие и дилетантство! Посмотрите на моего клиента! — Красноречивый жест в мою сторону. — Господин Покровский, держитесь, сейчас вам окажут помощь.

Вспомнил, мля, про свою работу, сразу после удовлетворения раздутого эго.

— И то верно, приведите его в порядок, — кивнул губернатор. — У входа собралась целая толпа журналистов, устроим пресс-конференцию.

— Господин, я не могу! Больной упорно сопротивляется лечению! — побледнел лекарь. Похоже, у его начальства был суровый нрав. — Молю, не казните!

— Не понял, что ещё за дела? — Губернатор наконец обратил на меня внимание. — Всё закончилось, ты спасён. Не глупи, парень.

Я лишь развёл руками и скорчил скорбную мину, продолжая поддерживать барьер.

— Гражданский, ты совсем охренел⁈ — зарычал мускулистый полковник. — Сейчас я проломлю твой щиток, и тебя вылечат насильно! Лучше сдайся по-хорошему!

— Никак не могу. — Из-за синяков и опухшего лица моя улыбка наверняка получилась не такой жуткой, как мне бы хотелось, но полицейский всё равно скривился. — Хотите показать меня на камеры? Хорошо, но только в таком виде.

— Не искушай судьбу, Покровский, — нахмурился губернатор. — Ты поднял слишком много шума.

— Поэтому в вашу версию всё равно не поверят. Свалите всё на исполнителей, покарайте зарвавшихся дворян, и тогда волнения спадут. А иначе… — Не стал договаривать. Зачем, когда и так всё понятно?

Меня ещё немного поуговаривали и решили, что хрен с ним. Тем более адвокат наконец вспомнил, кто ему платит, и начал забрасывать губернатора списком исков, которые он вот-вот предъявит областным властям. Пришлось обещать выплатить мне компенсацию за полицейский произвол и недоработку имперской администрации."

"— Господин, журналисты рвут и мечут, требуют немедленно показать им Покровского! Акулы чуют кровь! — закричал подбежавший секретарь. — Что нам делать?

— Какие же они у вас распущенные, — поморщился адвокат. — У нас бы они и пикнуть не посмели без специального разрешения.

— Это называется свобода слова, — не удержался я от шпильки.

Нужно подумать, нужны ли мне ещё немцы.