Больше в ее карманах ничего не было. И Емеля пожалела, что не практиковалась в метании, скажем, ножей, или еще каких-нибудь режущих предметов. Было бы забавно, метнуть в урода чем-то острым, желательно, смертельным.

- Потом вы отправите человека в клинику, - продолжала выставлять свои условия Емеля. – И как только мне сообщат, что Данилу начали вводить препарат, мы обсудим ваши планы на вечер. Вернее, на ночь.

Конюхова порадовали слова девчонки. Нет, разумеется, он не станет выполнять ее условий. Птичка добровольно оказалась в его клетке. И навряд ли выпорхнет на свободу.

А поэтому он не откажется от удовольствия, поиграть с ней, так сказать, насладиться аперитивом перед основным блюдом.

- Надо же, Емельяна, - руки Максима скользнули в карманы брюк, плечи под свитером заиграли мышцами, но Емеля не сводила своего взгляда с лица и глаз мужчины. – Давай, я расскажу тебе, как все будет на самом деле.

Емельяна подняла бровь в изумлении. Под тяжестью колкого и в то же время жадного взгляда мужчины она рефлекторно сделала неловкий шаг назад. Ей стоило немалых усилий не отвести взгляда.

Позади вырос, словно из-под земли охранник, преграждая ей путь.

Будто бы она могла убежать.

Горькая улыбка скользнула по ее губам.

Куда бежать? Окон нет. На несколько километров вокруг – ни души, только головорезы Конюхова.

57

Куда бежать? Окон нет. На несколько километров вокруг – ни души, только головорезы Конюхова.

- Присядь, девочка, - приглашающий жест мужчины не сулил ничего хорошего, но Емеля выбрала кресло, стоявшее дальше всего от того, в котором сидел сам мужчина. Емельяна села, подавив желание подтянуть ноги к груди и подбородку. – Так вот, я расскажу тебе, что случится в ближайшие несколько часов.

Та вакцина, что я дал тебе несколько часов назад, дает временный эффект. Твой… гм… муж уже умирает медленно и мучительно. Его тело бьется в агонии, и ни один врач не спасет его. Противоядие от препарата, который травит беднягу Данила, разумеется, существует. Оно был создано вместе с ядом одним из моих… скажем так, подчиненных. Но у меня нет желания делиться столь важным сокровищем с мальчишкой, который возомнил, что может безнаказанно меня облапошить.

Емеля слушала, понимая, что прежде, чем начать ее мучить, Конюхов обязательно захочет все рассказать.

Просто чтобы потешить свое самолюбие. Она и не возражала.

- Ты даже не понимаешь, да? – наигранно удивился Конюхов и плеснул в пустой стакан светлой жидкости, протянул напиток Емели. – Я заметил тебя задолго до того, как Арканов встретился на твоем пути. Но своим вниманием он заставил меня окончательный выбор остановить на тебе.

- Какая честь! – фыркнула Емеля. Ее стакан остался нетронутым. Она не испытывала желания что-либо пить или есть в обществе своего похитителя.