Данил, прекрасно ориентируясь на территории, прихватил небольшое ведро, в которое дядька насыпал крупу или зерно для почти одомашненной живности, то есть уток, и привел девушку к красивой лавочке с коваными ножками и металлической крышей. На миг Емельяна замерла, изучая ручную ковку. Кажется, будто лепестки роз, которыми была усыпана вся лавочка, ожили и создавали свой собственный мир. Неописуемая красота, от которой не уставал глаз.

Пока девушка любовалась работой дядьки, Даня бросил пригоршню корма в сторону. Несколько голубей, точно только этого и ждали, подлетели и принялись торопливо клевать поданное угощение. Вторая порция досталась уткам, уже подплывавшим ближе к берегу.

- Здесь красиво, - Емельяна нарушила абсолютно не мешавшую ей уютную тишину.

- Да, отличное место, - согласился Данил, - раньше я часто здесь бывал. Почти каждый день. Сбегал после школы. На выходных чаще. Пару раз оставался даже с ночевой. Семья дяди Ника живет в доме как раз за рабочим зданием. Дядька – потомственный кузнец.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Рассказывая все это, Арканов и не заметил, что смотрит на девчонку, не отрываясь. А она, точно так же, не отводит своего взгляда от него. И где-то в мыслях мелькнула идея развернуться и утащить Емелю в свою берлогу. Но эта мысль была задушена в зародыше."

"Данил заставил себя отвернуться от девушки. Бросив еще несколько пригоршней корма в воду, парень подошел к лавочке, на которой устроилась Емельяна. Присел рядом. Бедро, затянутое в плотную ткань джинсов, точно опалило огнем. Но ни за что на свете Арканов не отодвинулся бы от девушки даже на сантиметр. Уверенная мужская ладонь медленно, будто стремясь растянуть момент предвкушения и позволяя девушке передумать, коснулась изящной ладони. Крепкие пальцы парня переплелись с несмелыми, капельку дрогнувшими пальцами Емельяны. Девчонка вновь склонила голову, позволяя волосами скрыть лицо. Но руки не отвела.

Данил смотрел на хрупкую ладонь в своей руке. Странное чувство тепла и уюта поселилось где-то в самом центре груди. Что-то мистическое было в сегодняшнем дне, в их встрече, в их знакомстве. Необъяснимое и странное. Но правильное.

И решив окончательно поддаться той эйфории, что гуляла в его крови, Данил осторожно поднес девичью ладонь к своему лицу.

Горячие губы точно оставили клеймо на коже. Хотелось прижать ладонь к себе, чтобы не позволить исчезнуть этому ощущению. Но Даня, точно понимал каждую мысль Емели, накрыл своей ладонью то место, где секунду назад были его губы. Накрыл, словно заключил в маленький и уютный плен.

По-весеннему прохладный, но не пронзительный ветер разметал волосы девушки, открывая лицо.