- Что может быть сложного в том, чтобы отключить приборы, которые помогают ему дышать? – коварно улыбнулась Амалия Павловна. – Все решат, и его подружка Избушкина в том числе, что мальчишка просто сдался.

- Амалия Павловна, скажите, а как вам, такой стерве, живется на белом свете? – хмыкнула Емельяна. – Блевать не тянет, когда смотрите на себя в зеркало по утрам?

-Ах ты, потаскуха! – рявкнула Арканова. Женщина уже приблизилась на достаточное расстояние к девчонке и занесла трость для удара.

Емельяна поняла, что вот он – тот самый момент. Увернувшись, подскочила на ноги. Руками, не связанными путами, Емельяна перехватила трость и с силой дернула. Старуха не ожидала таких действий. И пошатнулась.

- Скажи, ты хоть немного любила Дана? – тихо спросила Емельяна. – Он ведь очень хороший. Был предан семье, пока вы не предали его!

Взгляд женщины застыл на сидящем напротив Анатолии. Он вяло следил за событиями. Плачевное зрелище. И Амалии Павловне было больно и стыдно видеть родного сына таким.

- Он не родной мне! – словно оправдываясь, пробормотала Арканова. – Был не родным. И никто об этом теперь не узнает.

Емельяна рассмеялась. Ей очень хотелось этой самой тростью пройтись прямо по хребту женщины, возомнившей себя всемогущей. Женщины, которая лишила Данила любящей матери и крепкой семьи. И которая собиралась лишить его еще и жизни.

- Он знает! – с триумфом произнесла Емельяна. – Более того, мама, брат и отчим любят его. И всегда защитят. Они семья. А где ваша семья, Амалия Павловна?

Арканова вновь взглянула на сына. Толик уже не подавал признаков жизни. И из его рук выпал пустой флакон из-под таблеток. Емельяна секунду смотрела, как он катится по полу и останавливается только у ног Аркановой.

- Данил всегда был смышленым мальчишкой, - прошептала Амалия Павловна. – Он как напоминание тому, что я родила неудачника. А какая-то дешевка – истинного Арканова.

Емельяна поежилась от очередного порыва ветра, ворвавшегося через распахнутое окно. Амалия Павловна застыла, когда в комнату проникли посторонние звуки. Кто-то бежал вверх по лестнице, выбивая двери, встречавшиеся на пути.

72

- Я убью тебя, Толя! – громом пронесся грозный голос Данила. А Арканова застыла, осела на стул, на котором еще совсем недавно сидела Емельяна. – Тронь хоть пальцем! И я сломаю каждую кость в твоем гребаном теле!

- Это за мной, - глупо улыбнулась Емельяна, чувствуя, как напряжение отпускает ее.

Словно ураган, Данил ворвался в комнату, выбивая дверь ногой. Он был зол. В ярости. И Емельяна совсем не к месту поняла, что ничего, вернее никого, более сексуального не видела. И гипс на правой руке совсем не портил картинку.