Данил держал в руках дымящиеся стаканчики, прикрытые пластиковыми крышками. Емельяна не стала строить из себя недотрогу, а с благодарностью приняла горячий стакан в руки. Приятное тепло окутало ладони. И настроение поднялось еще выше. Борис тем временем сдвинулся ближе к краю, обнаглел окончательно и, обняв Емельяну, подвинул и ее. Данил сел по другую сторону. Теперь два брата согревали ее с двух сторон. К тому же, прежде, чем позволить девушке сесть на холодную лавку, Борька притащил позаимствованную у медсестер небольшую подушечку. Словом, Емельяне было уютно и немного тепло.

- Да она почти развелась с тобой! – загоготал Борис.

- Гаденыш мелкий, - пробормотал Данил. Но Емельяна видела, как Дану приятно припираться с братом. Не трудно было догадаться, что с Анатолием у Данила никогда не было таких теплых братских отношений.

- Ты мне вообще пиццу обещал, кстати! – напомнил Борис. – У меня, между прочим, такое свидание сорвалось, пока валялся здесь, корча из себя смертельно больного тебя!

- Боренька! Я что-то не поняла! – рассмеялась Емельяна, поворачиваясь к парню. – Ты что же, передумал? А я ведь уже почти развелась! Почти переехала к тебе со всеми пожитками! Почти привыкла к мысли, что буду видеть твою моську каждое утро! А ты…

- Ну, все! – прорычал Данил, и кажется, шутки с разводом ему начинали надоедать.

Обхватив Емельяну за плечи, пересадил ее на свои колени. Емелька, возможно, и успела бы возмутиться. Но руки Дана были властными, объятия крепкими, а поцелуй – точным.

- Ну, раз уж развода не будет, я, пожалуй, пойду, - заржал Борис. – Вы только сильно-то не увлекайтесь этими делами на морозе. Отморозите себе все детородные органы.

Где мне потом племянников искать? Так что, раз уж ты, Даня, жмот, и не даешь бабки на пиццу, пошел я потрошить свою копилку.

Болтая, Борис и не заметил, как напряглись Емельяна и Данил. Тема ребенка и вообще рождения детей в целом негласно была под запретом. Слишком много было не высказано. Слишком явно все еще ощущались шрамы. И слишком много слез было пролито по потерянному малышу в прошлом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- На, только вали уже, - пробормотал Данил и вынул из кармана бумажник.

Борис не стал отказываться. Но, внимательнее взглянув в глаза брата, а потом и Емели, едва заметно приподнял бровь. Как бы спрашивая у Арканова, все ли в порядке и что он умудрился испортить. Данил мотнул головой, без слов прося Борьку умчаться с глаз. А сам поднялся на ноги. Емельяна излишне долго стряхивала снег с пуховика, поправляла перчатки, шапку, шарф. Старательно отводила взгляд до тех пор, пока Данил не обнял ее за плечи.

- Поедем домой? – скорее утвердительно проговорил Арканов.