Потом она написала еще несколько писем и запечатала их, наказав вскрыть или отправить по адресам лишь в том случае, если она не вернется, а затем, удовлетворенная, позволила себе несколько часов отдыха. Смерти она уже давно не боялась, но сейчас, чтобы совершить задуманное, ей нужны были ясная, свежая голова и отдохнувшее тело.

Утром она долго и тщательно приводила себя в порядок, оделась в простое платье из тонкого серого сукна, отделанное черным бархатом с белой батистовой манишкой на ленточке вокруг шеи, короткие прочные сапожки и кожаные перчатки, а потом завернулась в традиционную накидку с капюшоном. Перед тем как сесть в экипаж, уже подготовленный к поездке Жильдасом, она спустилась вниз позавтракать. В глубокие карманы платья она положила пистолеты, а кинжал — она часто видела, как это делал Батц, — был засунут за голенище сапога. В этом облачении она расцеловала не скрывавших слез Матюрину и Бину, но Лали не увидела и страшно огорчилась. Она знала, что подруга не выносит прощаний, но в этот день Лауре хотелось обнять и ее.

— Она ушла рано утром, — объяснила ее отсутствие Матюрина.

— Наверное, на это у нее были причины, — подумала вслух Лаура.

Ей казалось, что она догадывается об этих причинах: Лали, должно быть, молилась или пошла к мессе в какую-нибудь часовню, но объяснение этому странному отсутствию пришло в тот момент, когда ее на выезде из ворот Святого Венсана, перед самым поворотом на перешеек Сийон, остановила какая-то крестьянка, стоявшая прямо посреди дороги.

— Возьмите меня, дамочка! Нам ведь по пути…

— Лали! — удивилась Лаура. — Но что вы тут делаете?

— Сами же видите: вас поджидаю.

С легкостью, делающей честь ее старым суставам, она запрыгнула в экипаж, уселась рядом с подругой и вздохнула:

— Вот так-то лучше! Сегодня ветрено и погода холодная…

— Лали! — с упреком сказала Лаура, радуясь, несмотря ни на что, такому проявлению дружбы. — Вам же известно, что я должна ехать одна.

— Так я в Гильдо и не поеду. Вы знаете, пока вас тут не было, я поездила по округе и как свои пять пальцев знаю здешние места. Вы оставите меня на берегу, в местечке Трегон. Оттуда я пойду пешком и постараюсь никому не попадаться на глаза. Да и кто обратит внимание на старую крестьянку? Ну же, вперед! Не будем же мы торчать тут целый день!

И, поскольку Лаура все не решалась двинуться с места, ласково добавила:

— Вы меня не переубедите. Надо было самой догадаться, что я не позволю вам одной бросаться в эту западню, — попеняла она ей, заворачиваясь в шаль, и, пристроив между ног свою корзинку, откинулась на спинку сиденья.

Лаура цокнула языком, понукая кобылу.

— Что будет с компанией, если мы обе пропадем?

— Так ведь останется Жуан, а он почти все знает.