Оглядела залитую августовским солнцем аудиторию и невольно заулыбалась. Скоро за парты, уходящие по наклонной вниз, рассядутся студенты и будут грызть гранит науки. Вон и доска уже готова — сияет белизной, проектор новый пристроили на преподавательском столе. Даже плакаты повесили другие — времена Past Simple, Past…

— О чем мечтаешь, Снегирева?

Препод…, - пронеслось в голове, прежде чем я подняла голову, больше никто по фамилии не назовет.

— Я тут… — и замерла с открытым ртом — быть не может!

Сосед из той дурной квартиры, с которым я столкнулась в подъезде, стоял передо мной в черных отглаженных брюках и наглухо застегнутой белой рубашке с коротким рукавом. Руки у него действительно были очень красивыми — сильным, с тонкой кистью и длинными аристократическими пальцами пианиста.

— Почему ты меня все время так пристально разглядываешь? — усмехнулся парень. — Нравлюсь?

— Да! — выпалила я первое пришедшее на ум и даже не смутилась, снова захлебнувшись его запахом. О, Боги! Как он пах! Как майское предрассветное утро, как только что распустившийся нежный цветок, умытый росой.

Я! Спятила!

— Нннет, то есть, — мой мозг совершенно вышел из строя и диктовал телу разрозненные команды. Например, мне хотелось до него дотронуться. Так нестерпимо было желание, что я даже потянулась со стула. Но тут же обоняние снова подвело, и я встала с протянутыми руками и судорожно втянула в себя воздух.

Парень смотрел на меня во все глаза и не приближался. Видимо, решил, что я слегка того. Если честно, я сама себя испугалась и жутко хотела провалиться сквозь землю."

"— Знаешь что? Кажется ты немного… кхм… перегрелась. Давай-ка я тебя сниму оттуда, и ты пойдешь домой.

— Нет! — заорала как сумасшедшая и тут же — Дааа, сними меня, пожалуйста, — причем таким голосом, как будто просила раздеть догола здесь и сейчас. Права была Анфиса: скоро начну кидаться на мужиков.

— Снегирева, прекрати этот спектакль, ну-ка слезай оттуда! — уже разозлился сосед, но исполнять свое предложение и снимать меня не стал, даже на шаг не приблизился, а мне очень этого хотелось.

— Не слезу! — я села обратно на стул в подтверждение своих слов и не сводила с него глаз. Какой взгляд! Серые стального оттенка зрачки как будто приказывали спуститься вниз и идти куда подальше, а четко очерченные чувственные губы изогнулись в полуулыбку и будто просили остаться и посмотреть, что будет.

— Твоя мать не зря назвала тебя чудачкой тогда, правда? Ты и вправду чудишь, — он как будто принял какое-то решение, но не торопился его выполнять. Я сидела и не шевелилась. Тогда парень как-то уж больно медленно сделал ко мне шаг- другой, и тут я снова сошла с ума, вернее, мое обоняние.