Настоящий глава семьи с двумя отпрысками-близняшками и полноватой и суетливой, но такой счастливой матерью семейства. Идеальная американо-русская семья, живущая в большом шлакоблочном доме с двумя верандами и окнами, выходящими на подстриженную и ухоженную лужайку. И тут такое счастье в лице родной сестренки, сбежавшей от лап психиатра!

— Машенька! Ну, здравствуй! Как перелет?

— Тошнит, — бросаю я брату и тороплюсь на выход из аэропорта, в объятия Нью-Йорка, скорее в Бруклин, в квартирку, которую брат всегда снимал для нас с ним. А кстати, туда ли мы?

— Мы сразу домой, Маш, обстоятельства, пойми. Теперь не погуляешь, девочки не дают.

— Какие именно девочки? — огрызнулась я.

— Все, Маша, — со вздохом отвечает Миша, теперь величаемый Майклом.

— Ну и ладно, — снова кидаю слова, проталкиваясь сквозь толпу, спешащую успеть сесть в такси первыми, к черной ауди брата и за всю дорогу не произношу ни слова.

На его месте я бы отправила меня обратно прямо с трапа, но Миша с детства отличался слабостью к младшей сестричке и огромной любовью к ее светло-русым локонам и большущим голубым глазенкам.

Встречала меня толпа орущих и визжащих лиц женского пола от мала до велика. Натали кричала по-английски, племяшки на смеси русско-английского что-то вроде «прихлоу». Видимо, привет и hello.

Я раскинула объятия и искренне расцеловала девочек, а вот с Натали обнялась более церемонно — чувствовалась в ней скованность и настороженность. Интересно, что обо мне рассказали родители? Ведь не просто так отправили в Америку среди учебного года.

— Ты к нам надолго, дорогая? — спросила Натали за ужином на веранде. Жили Снегиревы в штате Пенсильвания и в конце октября у них еще зеленели лужайки, а по веранде гулял теплый южный ветерок.

— Нет, вот загорю немного и обратно на Родину, — ответила я и пересела от семьи подальше на кресло-качалку. Тут же на колени вскарабкалась Анна или Мэри, я сейчас с трудом их различала. Я Обняв трехлетнюю малышку за плечи, я прикрыла глаза. Тепло маленького доверчивого тельца отогревало мои внутренности и заставляло сердце биться тише и болеть меньше. Невозможно рядом с таким чудом думать о плохом. Видимо, папа с мамой именно на то и рассчитывали а значит сопротивляться не стоит.

Уснула я впервые за долгое время спокойно и совершенно без сновидений. Дракон далеко, он дремлет, и пламя его больше не будит в моей крови отклик, и зов его больше не бередит раны на сердце.

Каждое утро я бегала до побережья и обратно, благо недалеко и ноги у меня крепкие, а с дыхалкой вообще никогда проблем не было. Каждое утро ко мне подбегал паренек в повязке, майке и шортах синего цвета и просто бежал рядом, не произнося ни слова, хотя я хорошо знала английский и смогла бы с ним поговорить, но начинать не спешила.