– Ну что, Айша, спасибо за вечер! Ловко ты меня из «клумбы» весёлых девчат вытащила. – Герман вызвал ей лифт.

– Тебе спасибо! Мне даже неловко, что ты так на меня потратился. Клуб, икра, столько времени со мной ездил по всему городу. – Она смущённо смотрела на него снизу вверх, опасаясь, что он полезет целоваться, и весь флёр чудесного вечера исчезнет.

– Чай и кофе не предлагать, я поехал. Созвонимся! – Он дождался, когда лифт закроется, и не торопясь вышел из подъезда. «Забавная птичка-невеличка. Как с другой планеты, – отметил про себя. – И имя такое необычное – Айша, почти гейша», – усмехнулся он.

Первые месяцы их встречи скорее напоминали общение двух друзей, один из которых постарше и поопытнее в жизни, а второй только ума-разума набирается.

Герман появлялся неожиданно, в полной уверенности, что он всегда к месту и вовремя.

Айше нравилась их дружба, она даже не представляла, что это может перерасти во что-то большее. На её взгляд, они были слишком разные, что ли. Не думала она о нём как о своём мужчине. Дружба – да. Ей было интересно в его компании.

Он рассказывал, как провёл день, про новости от своих московских друзей. Иногда вскользь упоминал о своём бизнесе. Что-то они продавали и покупали с приятелем вдвоём. Иногда у него звонил телефон, он перезванивал по городскому и долго, обстоятельно что-то объяснял звонившему. Она спрашивала у него совета, рассказывала, что прочла, как дела у неё в институте. Такие вроде бы простые разговоры ни о чём. Сами не заметили, как сблизились. Или это только ей казалось, что они стали какими-то «своими» среди всех остальных «не своих»?

Беда всё-таки случилась. Отец в очередной раз избил мать до полусмерти, а сам вырубился в пьяном угаре. В тот день Айша пришла домой позднее обычного, задержалась у подруги – экзамены на носу, и она ходила к однокласснице готовиться. Было стыдно перед её семьёй. Айше казалось, что все вокруг знают, как они с матерью живут, и осуждают её за спиной. Но выхода не было – дома заниматься было нереально."

"Айша открыла дверь своим ключом и удивилась гнетущей тишине. «Что-то неладно», – пронеслось в голове. Она быстро скинула обувь, повесила курточку и влетела на кухню.

Мать лежала на полу – лицо в крови, не лицо, а месиво, – неестественно раскинув ноги, словно в безумном танце.

Все стены были в красных пятнах; казалось, что у одного человека просто не может быть столько крови. На столе стояла пустая бутылка из-под водки, вторая валялась на полу, довершала картину сломанная табуретка с вырванными ножками.

– Мам, мама, мамочка, да очнись же ты! – Айша даже боялась до неё дотронуться, женщина выглядела словно безжизненная кукла со спутанными волосами, перепачканная красной краской.