Было тепло и светло, всегда находились друзья-товарищи для игр, можно было бегать по парку, строить там шалаши, играть с одноклассницами и соседками в дочки-матери или просто с девчонками, с которыми подружилась. Правда, с посторонними она дружить не любила.

Всякие попадались – и врушки, и воришки, сразу не разберёшь, и от этого спокойно играть не будешь.

Ей нравилось заходить в булочную неподалёку от пожарной каланчи. Она располагалась в угловом двухэтажном доме с эркером и резными башенками, похожими на те, что есть на здании ГУМа. Этот дом был почти самым высоким в округе, выше была только сама каланча да храм, который находился через дорогу по пути к Тониному дому.

В семидесятых эта булочная прославится съёмками фильма «Место встречи изменить нельзя», в восьмидесятых её, увы, снесут, так недальновидно поступали в то время с памятниками архитектуры, ну а пока Тоня ходила туда за хлебом.

До булочной приходилось идти, удаляясь от парка и от дома. Родители долго не разрешали ей ходить туда одной, но уже лет с семи она смело шагала в магазин и обратно, принося в сетчатой авоське румяный и хрустящий, пахнущий на всю улицу свежий хлеб.

Буханки выгружали с машин в больших деревянных лотках и продавали прямо с них ещё тёплым.

Самым большим испытанием было не съесть весь батон по дороге. Однажды Тоня увлеклась и хлеб до дома не донесла. Шли они тогда из школы вместе с Машей, школьной подругой и соседкой по подъезду, домой идти не хотелось.

– Маш, давай в булочную пойдём, как раз успеем, сейчас машина приедет.

– Давай! Тоня, а у тебя деньги есть? Очень хочется хлебушка, но у меня сегодня нет ничего.

– Вот! Смотри! – Тоня достала из кармана руку, разжала кулачок и продемонстрировала небывалое богатство – один рубль и пятьдесят копеек.

 – Нам хватит. Это мне мама на хлеб дала. Идём! Заодно прогуляемся.

Им было тогда по 10 лет. Обе чувствовали себя взрослыми. Подошли к булочной вовремя: машину уже разгрузили и начали продавать хлеб. Стояла очередь из ценителей свежего хлебного духа, они всегда приходили к завозу.

Ничто не сравнится с ароматом свежайшего, ещё горячего хлеба – он пахнет любовью.

Девочки купили батон, положили его в авоську и пошли обратно.

– Тоня, ну давай по кусочку съедим, мама твоя ведь не будет ругаться?

– Если мы по чуть-чуть, а остальное на ужин останется, то не будет. Они отломили румяный бочок, а точнее, «попку» горбушки; хрустящие крошки отлетели и упали на мостовую, за ними тут же подлетела пара голубей, которые стайкой сидели на крыше каланчи и ждали, когда кто-нибудь нетерпеливый начнёт терзать горбушку и им перепадёт самое вкусное – хрустящие крошки.

– Держи, тебе половинку и мне половинку.