Для тех, кто хотел уединиться парами или компаниями, были отдельные залы с трансляцией концерта, собственным музыкальным"

"оборудованием и караоке. В этот ресторан они ходили с Германом не один раз, она знала, что ему там нравится, и, когда встал вопрос, где снимать зал, предложила там. Герман был против, имея представление о стоимости аренды в этом заведении. Тогда она самостоятельно приняла это решение, рассчитывая сделать ему сюрприз. Да ещё к тому же выяснилось, что в день их свадьбы в клубе выступает Валерий Сюткин, которого уважает Герман, – двойной сюрприз, решено! Пусть дорого, но мы же один раз женимся.

Свадьба получилась очень весёлая. Жених пару раз носил невесту на руках, Айша пищала, боялась, что он её уронит. Девчонки устроили «кражу невесты», спрятав Айшу в подсобке ресторана, заставили Германа и его друзей играть в «горячо – холодно». Вспомнили студенческие времена, нахохотались вдоволь. Герман выпил немного больше обычного, балагурил, выходил курить с мужиками, вспоминал свою холостую жизнь, сливался в поцелуях с невестой под дружные крики гостей «Горько!». Букет невесты поймала Наташа, хотя желающих стать его обладателем было на удивление много, были даже девушки не из их компании.

Неожиданно для Айши ловить букет встала и Тоня.

– Ты хочешь замуж? – удивлённо спросила она у Тони.

– А вдруг? Стать счастливой никогда не поздно. – Тоня улыбнулась, прижала к себе Айшу и расцеловала её. – Доченька моя, будь самой счастливой! Так рада за тебя и малыша, мне кажется, что Герман будет хорошим отцом.

– А мужем? – Айша вопросительно посмотрела на опешившую Тоню.

Та только хотела что-то ответить, подбирала поддерживающие слова, словно в вопросе Айши содержался совсем неподходящий к случаю ответ – как свет приглушили и в зал вкатили на красиво украшенном столике торт, на который переключилось всё внимание собравшихся.

К вечеру Айша устала, прилегла на диванчик в углу их зала, сбросив туфли и вытянув порядком уставшие за день ноги. Обняла руками живот, где недовольно крутился весь вечер их малыш, словно расстроившись, что не может принять участие в родительском празднике. Вокруг неё уселись подруги, с некоторыми из них она не виделась много лет.

Болтали, вспоминали институт, практику, их выпускной, делились новостями о себе и общих знакомых. Вокруг гремела музыка, долго разговаривать было неудобно.

Через какое-то время она осталась одна. Отдыхая чуть в стороне от продолжающегося праздника, она остро почувствовала то же пронзительное чувство одиночества, что пришло к ней на Воробьёвых горах, словно она – сторонний наблюдатель и это не её, а чей-то чужой праздник. Поймала себя на мысли, что, если бы она сейчас вышла, вряд ли бы кто-то это заметил.