Получалось, что он удерживал их от падения в пропасть."

"Снизу доносился рёв нескольких глоток, может, двух монстров, а может, двухсот. Уилл не мог увидеть.

— Что ж, с твоей женой у меня ничего не вышло. Но теперь всё проще. Это те, кого мне когда-то пришлось судить. Точнее, их образы. Ты можешь спасти их, можешь сбросить обоих, а можешь вытащить кого-то одного.

— А двоих?

— Не выйдет. Кем-то придется жертвовать.

— И всё? — Уилл не мог поверить в такое простое испытание. По сравнению с тем, что он пережил во время прошлых прохождений скрижалей, это казалось каким-то незначительным.

Но дальнейшее заставило его быстро передумать на этот счёт.

— Один их них является императором, а другой — обычным крестьянином. Смотри.

Яркая вспышка — и вот он вновь переживает недавний опыт нахождения в чужой шкуре. Какой-то дворец, пытки слуг, войны, восстания народа и подавления. Множество казней, но тем не менее империя процветает и разрастается.

Вспышка.

Простой дом, он один. Стоп, он чувствует что-то в руках. Ворон не видит. Кажется, слышно приглушенные голоса. Разбойник пребывал в чьих-то воспоминаниях, поэтому не мог управлять телом, но этого и не потребовалось.

Мужчина открыл дверь, находившуюся перед ним, и зажег свет. Его действия заставили голоса смолкнуть.

Незнакомец, в теле которого Уилл переживал ситуацию, начал спускаться, и взору парня открылись десятки обращенных к нему детских глаз. А затем его рука опускает ещё одного ребенка к остальным, и, медленно разворачиваясь, хозяин тела поднимается наверх.

«Что за?..»

Рабы? Пленники? Он их пытает или насилует? А может, он их спасает? Непонимание, гнев и безысходность сплелись в единый узел, и как только свет в подвал потух, Уилла вышвырнуло обратно на край пропасти.

— Что… Что это было?

— Тебе нужно решить, кто достоин жизни, а кто нет.

— Но это бессмысленно! Я не знаю всей правды. Это всё равно, что выбирать фрукт. Я не могу знать, гнилой он внутри или нет. — Ворон злобно дернул цепями, крича в ответ невидимому собеседнику.

— Ты видел, что они делали. У тебя одна минута, чтобы сделать выбор, посланник.

— Минута?! И что будет, когда она закончится?

— Увидишь…

— Чтоб тебя! Здесь вообще есть правильный ответ?

— Вопрос не в том, что правильно, а в том, что необходимо.

Без них мир может стать лучше, а может — хуже. Ты не узнаешь, пока не выберешь.

— Это бред! Как я могу судить незнакомых людей?

— Тебе не помешало это, когда ты казнил тех, кто был невиновен. — Лицо героя соизволило показаться, и её проникновенный голос обрушился на разум разбойника. — Именно твои слова и поступки занесли меч над головой той женщины, чью гибель оплакивал муж. И не она одна стала жертвой твоих убеждений…

— Я… — Ворон проглотил готовые сорваться с языка слова и уставился в землю.