Слишком много всего для одного вечера. Слишком. А у самой пазлы в картинку складываются. В такую жуткую, что я стук своих зубов слышу все отчетливей.

Исчезновение Кирилла. Амнезия моего мужа, гибель Олега, пуговица… пуговица… пуговица. Снова голову вскинула и на свое отражение смотрю, на глаза с потеками. Значит, Кирилл убил Олега? Только от мысли об этом подкосились ноги, и я впилась в раковину, снова ополаскивая лицо ледяной водой. Я долго и тщательно смывала косметику, вытирала лицо полотенцем, потом пошла к себе, на автомате одеваясь в другую одежду, завязывая волосы в узел на затылке. Дышать все еще тяжело, и ни одной мысли в голове. Точнее, их там столько, что хочется орать, чтобы перестали пульсировать в висках сумасшествием. Лихорадочно открывала ящики стола, пока не нашла конверт с бумагами о разводе, бросила его на комод, вытащила листы дрожащими пальцами и принялась так же лихорадочно искать ручку в ящиках. Нашла одну, но она не писала, швырнула на пол и начала искать другую. Выбежала в коридор к своей сумочке, вытрусила ее на тумбочку у зеркала в прихожей. Взяла ручку и вернулась обратно в кабинет. С каким-то остервенением я ставила подписи на каждом листе. И там, где надо и не надо, включая дату… ту самую. Когда он мне принес их до своего исчезновения.

Всхлипывая, прикрыла рот рукой, стараясь выровнять дыхание. Пусть потом я об этом пожалею. Пусть это и станет крестом на наших отношениях окончательно, и, может, именно в этот момент я его отпустила из своей жизни навсегда… но я должна попытаться вытащить Кирилла оттуда.

Сложила все бумаги обратно в конверт и пошла в коридор к сумочке, сунула их туда.

А перед глазами «Я все вспомнил. Не вернусь. Не жди больше».

И кадрами он и Алина. Снова и снова, а я все равно иду в спальню Алисы, чтоб тихонечко ее разбудить и сказать, что мне нужно уехать. Чтоб присмотрела за сестрами.

— Что случилось? Мам, ты вся дрожишь. Что такое? Что с папой?

Чувствует ведь. Чувствует, что именно с ним. Или у меня на лице все написано.

— Все хорошо будет. Мне нужно поехать и помочь вашему отцу. Помоги мне, милая — присмотри за ними. Будь взрослой, у меня некому больше… — всхлипнула и сильно прижала ее к себе, понимая, что уже с ума схожу от волнения, — помоги, доченька.

— Конечно, мам? Что-то плохое с папой, да? Скажи мне! С папой?

Я и сама не знаю, что сейчас собралась делать. Может быть, это глупо и бессмысленно, но я хотя бы попытаюсь. Я уже приняла решение. И я знаю, куда собралась ехать и что именно там скажу, я не могла сидеть дома сложа руки.

— Да. Надо разобраться, хорошо? Его арестовали. Это недоразумение.

Она кивает быстро-быстро. Глазенки расширены, руки мои сжимает, и подбородок дрожит.

— Но они ведь его отпустят, да, мам? Отпустят ведь? Наш папа ничего не мог натворить.