На негнущихся ногах я подошла к скамейке и села рядом.

Рассудок ничему не доверял и был настороже, но сердце ни в чем не сомневалось, а тело было более чем счастливо оказаться рядом с Джонни.

Меня влекло к нему физически, я была связана с ним эмоционально и ментально напугана.

Внутри меня разыгралась мучительная душевная битва.

Внутри отчаянно бушевала тревога за этого парня.

Я ее не понимала и не стремилась понять.

Потому что одновременно я почувствовала огромное облегчение, когда вошла и увидела его живым и способным двигаться. Я знала: Джонни боится за свою карьеру в регби, но я сейчас думала только о том, что он цел."

"Облегчение и тревога одновременно пульсировали во мне, что спровоцировало мое дальнейшее поведение.

— Все в порядке, — пообещала я, беря его ручищу в свою. — С тобой все будет в порядке.

Джонни напрягся, но не выдернул руку.

Я свою тоже не убирала.

— Шаннон, мне так больно, — опустив голову, признался он. — И жутко страшно.

— Знаю, — прошептала я, придвигаясь ближе. Пальцы сами тянулись отвернуть полотенце — так мне хотелось посмотреть, насколько все плохо. — Тебе дали болеутоляющее?

Джонни судорожно выдохнул:

— Врач сделал мне какой-то укол. Думаю, миорелаксант.

— Помогает?

Он покачал головой.

— Наверняка жалеешь, что потратил на меня свой запас ибупрофена, — пошутила я, пытаясь хоть как-то отвлечь его от тягостного состояния. — Сейчас бы пригодился.

— Скорее мне бы пригодился транквилизатор, — угрюмо ответил он, понурив широкие плечи.

— Можно посмотреть? — тихо, но настойчиво попросила я.

Держа его руку своей правой рукой, я протянула левую к подбородку Джонни и повернула лицом к себе.

— Сволочи, — проворчала я, разглядывая синяк на его щеке и порез над бровью, который уже затянулся. — Бедное твое лицо.

Джонни лишь усмехнулся.

— Что тут смешного? — спросила я, обрадованная его смехом.

— Странно слышать от тебя «сволочи», — ответил он, устало улыбнувшись.

— Мне нравится ругаться, — сказала я, пытаясь чем угодно отвлечь Джонни от боли.

— Нет, не нравится, — угрюмо возразил он, слишком проницательный. — Ты так говоришь, чтобы меня отвлечь.

— Получается?

Он напряженно кивнул:

— Не останавливайся.

Прочесывая мозг в поисках темы для разговора, я шарила глазами по его телу, подмечая каждую мелочь, пока не остановились на его руке.

По-мужски крупная, с костяшками странной формы; наверное, сказывались годы тренировок и травм. Длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями. Тыльную сторону левой руки пересекал длинный шрам.

Я вопросительно посмотрела на него.

Коснувшись пальцами шрама, я спросила:

— Откуда у тебя это?

— От шипов бутсы, — ответил Джонни, глядя на наши сомкнутые руки.