А потом сглотнула, окончательно приходя в себя, и проговорила:

- В тот момент много странного обнаружилось. Того, чего быть не должно было. В том числе и крупная недостача. Но папа никогда не...

Даша замялась и болезненно поморщилась.

- Он бы никогда не проворовался, понимаешь?

Ей было важно донести до него свою уверенность. Не для того, чтобы обелить память отца, а просто потому что так и было, а то, что случилось, было не правильно!"

"Как ни странно, убеждать Надеина не пришлось, он кивнул, а потом отстранился, выпуская ее из объятий, и отошел. Даше показалось, что он сделал это слишком поспешно.

Будто ему было трудно с ней рядом находиться.

Опять это ощущение, что она позволяет себе лишнее. Но он словно почувствовал, обернулся через плечо и проговорил:

- Ты права. В том, что никакого воровства не было, я как раз уверен.

И вдруг улыбнулся и как будто обжег взглядом. А ее бедное сердце сделало кульбит. Кошмар какой-то, что за мысли внушает ей этот мужчина. Однако он начала говорить, и слова его были серьезны. И когда до нее дошел смысл...

Она тихо всхлипнула, озноб пошел по коже.

А дальше...

глава 22

Игорь специально отошел, чтобы не касаться, даже отвернулся. А потом буквально кожей ощутил, как от нее снова повеяло тоской и одиночеством. Понял, что именно сейчас ей нужна поддержка.

- Даша, - проговорил он, обернувшись. - Мне удалось достать нужные сведения.

Наверное, эту информацию не следовало выдавать вот так в лоб, надо было мягко подготовить. Или как-то дозированно. Но он интуитивно почувствовал, что после того эмоционального пролапса, ей необходим выход положительной энергии.

Он просто не ожидал, что его самого этим выходом сметет.

***

Когда Игорь так сказал, у нее вдруг замерло дыхание. Потому что носить в душе это дикое противоречие три года, три года бороться и уверять себя, что произошедшее какая-то дурацкое недоразумение и несправедливость. И вместе с тем понимать, что мир циничен и жесток, и в нем кошмарной правдой может оказаться ВСЕ...

Было очень трудно, не потерять внутри себя веру. Но это единственное, что ее поддерживало. Ведь даже мать приняла и смирилась. Признала, что ее муж был неудачником и вором.

А сейчас этот человек говорил, что у него есть подтверждение. Такое чувство, словно разом закончились силы и одновременно выросли в душе крылья,

Озноб пошел по коже, а на глаза навернулись слезы.

В следующее мгновение он уже снова был рядом, держал ее крепко. Исчезла отстраненная осторожность, теперь в его руках была какая-то голодная сила. А губы пили ее дыхание, надежду, удивление, горечь, восторг.

- Я же не железный, - шептал он между поцелуями.

И снова сжимал стальным кольцом и вдавливал в свое тело, как будто хотел поглотить. И настолько это было правильно, что...