Вздрогнув, он разорвал контакт и осенил измученного смертного знаком святого круга.

-- Никто бы не смог… я прощаю тебя! Покойся с миром!

Волна очищающей тьмы сорвалась с ладоней бога. Но прежде чем она накрыла остатки плененного жреца, тот успел крикнуть самое главное:

-- Это засада!

-- Я знаю… теперь знаю… - прошептал Павший.

-- Уходим? - коротко поинтересовался Ауле. Пусть большая часть его жизненного опыта была вымышленная, но и она научила его осторожности. Впереди вечность, торопиться и рисковать - как минимум глупо…

Вокруг напрягшегося бога кружился настороженный рой иск Изначального Горна. Молот в его руках тревожно пульсировал багровым светом. Едва слышный кузнечный перезвон бафал пространство потенциального поля боя.

Нехорошо прищурившийся Павший покачал головой:

-- Не получится. Что-то искажает высшие проявления божественной силы. Прислушайся. Астральный план идет рябью, будто дрожит…

-- От боли! - закончил за него Неназванный, по щеке которого скатилась одинокая слеза. Молодой бог отличался повышенной эмпатией. Кто-то скажет - профдеформация. Кто-то - назовет одной из граней чести. - Смотрите!

Трансформирующая реальность волна разошлась во все стороны от Неназванного. Каждый ее импульс срывал сразу несколько слоев лжи и иллюзий, тщательно укутывающих помещение. Исчезли сырой камень и влажная капель. Пропал заунывный детский плач, раздражающий ухо и беспокоящий душу. И лишь на последнем такте боги увидели истинный облик ловушки."

"Каменный грот, вручную вырубленный в гранитной скале. На политый потом и страданием монолит уложены массивные плиты мифриловой брони. На ней - кропотливые узоры трехмерных пиктограмм. Что-то демоническое, бордовое, фонящее залитой под пробку злой силой. А поверх всей этой фортификации тончайшая вязь кровеносных сосудов и капилляров. Живых, пульсирующих, божественных… Ведущих к спрятанному в углу крупному сердцу…

-- Тук-тук… - пол под ногами едва слышно вздрогнул.

Толчок измученного сердца в очередной раз придал движение усталому кровотоку. Багровая, насыщенная ненавистью и адамантом жидкость, закружила вокруг богов, внося ощутимые помехи в астрал.

Павший сделал несколько шагов и склонив колено осторожно коснулся лежащего посреди октограммы сердца.

-- Юй-ди… мой старый недруг… что же эта тварь сделала с тобой?

-- Тук… - неимоверным усилием напрягшеесе сердце выдало единичную экстрасистолу. На влажной плоти, словно слеза, проступила капля крови.

-- Ты просишь о помощи?

-- Тук…- снова отреагировал… хм… уже не бог, а скорее якорь привязки его души. Не дающий уйти на возрождение, терзающий, лишающий посмертия, тянущий силу, медленно пережигающий саму суть бога.