За вкусный десерт я прощу тебе коньки. А яблоко и впрямь оказалось невкусным. Брошюра меня обманула, – надулась я.

– Я закажу тебе столько тортиков, сколько ты захочешь, – потянул меня Алихан внутрь теплого помещения.

– И поведешь домой не пятидесяти пятикилограммовую Дюймовочку, а жирную слониху, – пригрозила я.

– Не волнуйся, мы быстро расправимся с твоими калориями, так, что они даже не успеют отложиться, – помогая мне снять пальто, подмигнул муж с намеком.

– Ты вообще способен думать о чем-либо, кроме этого? – поцокала я языком, укоризненно покачав головой.

– Когда ты рядом – точно нет, – ничуть не смутившись, Алихан повел меня к уединенному столику у стены.

– Бесстыдник, – только и смогла я хмыкнуть, в глубине души польщенная его неугасающим желанием.

За прошедший месяц с нашей свадьбы он, казалось бы, должен был подостыть, но Алихан лишь сильнее заводился, с каждым разом показывая мне, что удовольствию, даримому им, нет предела.

– Два кофе: один латте и один американо. И пару-тройку десертов на ваш вкус, – сделал он заказ удивительно красивой официантке, подошедшей к нашему столику.

Девушка с русой косой, спускавшейся аж до самой поясницы, была настолько хороша, что у меня просто не было сил отвести от нее глаз.

Алихан же даже не взглянул на нее повторно, успешно забыв обо всем, стоило ей принять заказ.

– Ты чего? – с интересом наблюдая за мной, спросил он.

– Это ты – чего? Неужели не заметил, как она хороша? – не сдержалась я.

– Ооо, не знал, что ты – по девочкам. Мне начать ревновать? – лишь ухмыльнулся муж.

– Очень смешно, – закатила я глаза. – Просто такую красоту нельзя не заметить.

– У меня своя красота, зачем мне чужая? И девушка обычная.

Я и покрасивее видел. Дело же не только во внешних данных, – пожал он плечами.

И сделал это настолько естественно, что я сразу же ему поверила. Кажется, Лина не ошиблась. Алихан действительно стал другим человеком. Рядом со мной он изменился. Или же его изменили наконец проснувшиеся чувства?

23

– Да, отец, все отлично. Мы с Дилярой прекрасно со всем справляемся. Через месяц приедем домой и начнем работу над нашим проектом в горах, – поздним вечером разговаривал я с отцом.

Наши отношения всегда были ближе, и я с детства знал, что я – папин любимчик.

Отец всегда с нетерпением ждал моего возвращения, желая видеть рядом с собой. В отличие от моей матери ему не были чужды чувства привязанности и заботы.

Иногда мне казалось, что моя мать не способна на какие бы то ни было добрые эмоции. Я не раз винил ее в том, что стал таким же холодным и бесчувственным подобием человека, как она.

Сейчас, проигрывая события трехлетней давности, понимаю, что именно ненависть к матери и стала причиной того, что я предпочел закрыть глаза на чувства, вызванные во мне моей Карамелькой.