Всё-таки чертовски приятно порой бывает тыкать человека носом в его же собственное говно.

— Они стали законной военной добычей, — бросил я через плечо, — И не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы это оспаривать.

Дверь за нашими спинами скрипнула петлями и закрылась. Мы остались одни в длинном, плохо освещённом коридоре. Если, конечно не считать личного адьютанта сенешаля, дремавшего на табуретке чуть поодаль. Барон повернулся к нам. Ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Вы молодцы, — бросил он, — Пусть и по наитию действовали, но сделали всё так, как надо. Единственное что, — Байран улыбнулся, — Если в следующий раз не позовёте меня на такое веселье, у меня появится повод затаить на вас нешуточную обиду. Теми радостями жизни, какие отпускают нам боги всё-таки нужно делиться. Тем более — со своими друзьями. А эта ваша поездка к бандитам могла-бы между прочим стать отличным развлечением. Да и на то, как горожане бьют друг другу морды, я бы с удовольствием поглядел.

— Договорились, — я улыбнулся в ответ, — В следующий раз позовём обязательно. Хотя противник может оказаться заметно круче того отребья, что мы перебили.

— Так это же просто прекрасно! — без тени иронии ответил барон, — Чем сильнее враг, тем слаще вкус победы! В общем, рассчитываю на вас, друзья. И рассчитываю на то, что ваши недруги позволят мне вволю повеселиться. А сейчас, прошу меня извинить.

Байран исполнил лёгкий реверанс и лёгкой, чуть приплясывающей походкой направился в сторону лестницы, что-то весело насвистывая себе под нос. Мелодия была мне не знакома, но подозрительно напоминала какой-то марш. То ли военный, то ли похоронный. Айлин осторожно тронула меня за руку.

— Пойдем, прогуляемся по парапету. Мне надо немножко проветрить голову.

— Угу, — кивнул я, — мне бы тоже не помешало.

* * *… по всему выходит, для них главная угроза именно наша эмоциональная составляющая. И вот те сбои логических модулей — вовсе не случайность. Они случались, когда эмоциональная модель, которой у нас вообще не должно было быть, брала верх над холодной машинной логикой и меняла наши решения. Это сделало таких как мы, совершенно непредсказуемыми для системы и руководителей эксперимента.

Айлин опёрлась на небольшой промежуток стены между мерлонами. Шумно выдохнула, прикрыла глаза и потёрла виски. Я встал рядом с ней. Обнял за талию и легонько прижал к себе. Она не сопротивлялась. Напротив, прильнула всем телом, слегка приобняв в ответ. По телу вновь прокатилась волна приятной дрожи. Мне были приятны её прикосновения.

— Извини… — она помотала головой, пытаясь собраться с мыслями, — Просто всё это звучит настолько безумно и, в то же время, так похоже на правду… В голове не укладывается.