В конце-концов они это заслужили. Вот парни и отрывались на полную катушку. Со стороны казарм доносился тяжелый, многоголосый храп.

— Как думаешь, сенешаль будет высказывать нам за вчерашнее? — поинтересовалась Айлин.

— За пирушку? Или за то, что мы устроили в логове бандитов и городке?

— Второе, — коротко бросила девушка, — Может и вовсе потребует компенсацию или что у них тут по закону полагается за такое самоуправство?

Я невольно пожал плечами и усмехнулся.

— Ну пусть попробует.

— Думаешь, кишка тонка? — похоже Айлин не на шутку встревожилась. Её можно было понять. Сейчас, когда парни спят беспробудным сном и не ждут опасности — идеальный момент, чтобы взять нас за мягкое место. И регалии королевских послов нас вряд-ли спасут. В такой глухомани они не имеют никакого веса. Вот только после вчерашнего побоища сенешаль нуждался в наших услугах больше, чем когда либо, так что я не ждал от него опасности.

— Думаю, что он сам виноват в том, что завязал этот гордиев узел, допустив бандитов на свою территорию и сделав их своими подручными. А после того, как от их рук пострадали наши ребята — у нас появилось полное моральное право разрубить его к херам собачьим, не разбираясь кто прав, а кто виноват.

— Хорошо бы, он думал так же, — девушка зябко поёжилась. В ответ я лишь покачал головой.

— Если он думает иначе, то это его проблемы.

Во дворе замка тоже было пусто. Лишь на стенах виднелись крохотные фигурки дозорных, да у его ворот влажная от дождя земля была взрыта десятками копыт. Похоже, не так давно крепость покинул крупный конный отряд.

На чистом небе всё ещё были видны блестящие искорки звёзд. Они медленно тонули в мягком свете разгорающейся зари. На траве появлялись крошечные хрусталики первой росы. Дул прохладный, едва ощутимый ветерок, не подпуская к крепости тяжелый дух, идущий с болот. Утро выглядело почти безмятежным. Только столбы жирного чёрного дыма, поднимавшиеся далеко на северо-востоке портили идиллическую картину.

— Сенешаль ожидает вас, — возле входа в донжон, нас встретил тот самый солдат, которого я чуть было не зашиб шкатулкой. В его голосе причудливо переплелись испуганные и извиняющиеся нотки. Он словно бы говорил, я мол вообще тут ни при чём — служба такая.

Я кивнул ему, мысленно подавив желание всё-таки врезать засранцу. Служба, конечно, службой, но ты же, похотливый говнюк, стоял и бессовестно пялился на нас, вместо того, чтобы закрыть дверь, отвернуться или хотя-бы прикрыть глаза. Сомневаюсь, что сенешаль и это тебе приказал. Ладно, хер с тобой. Живи пока. Только на глаза мне постарайся больше не попадаться, а то ведь могу и не сдержаться ненароком.

Лестницу на этот раз преодолели быстро. Контузия, полученная в схватке с нежитью меня уже почти не мучила.