Если у вас найдется милосердия, хоть немногим больше чем у ублюдков Когтя, то вы оставите их в живых. Дадите им кров, пищу и работу. Если же нет и вы всё-же решите свести старые счёты, я не стану вас за это судить. Оставлю это богам.

По толпе вновь прокатился гомон. Сначала тихие шепотки, затем возгласы, возражения, крики, ругательства, зуботычины. Всё это начало сливаться в многоголосый ор, который вскоре накрыл всю площадь своим тяжелым, непроницаемым пологом.

— Сжечь! Всех выродков на костёр!

— Я тебе кости переломаю, ежели кого пальцем тронешь!

— Это же родная кровь!

— Ублюдки это! Родичи кровопийц!

— Наших то никто не щадил!

— Всех, кто будет их защищать — на ножи!

— Я сам тебя на нож посажу, ублюдок сраный!

Я дал знак своим людям строиться и сам неторопливо направился к спуску с помоста. Теперь судьба города зависела лишь от самих горожан. Как они ею распорядятся — их дело и их проблема. Не наша. И если они воспримут её как повод пролить кровь собственных соседей… Что ж, настало наше время проявить равнодушие.

Бойцы построились. Я вскарабкался на коня, подождал, когда то же самое проделают Айлин и Бернард, а затем мы тронулись в обратный путь. День выдался длинным и утомительным. Вокруг бесновалась толпа. Пока что крестьяне кричали, грозно размахивая своим импровизированным оружием. Изредка в воздухе свистели камни. Пленницы прятали детей за спинами нескольких крепких мужиков, вставших на их защиту. На них тут же навалились другие, желающие поквитаться. Дело пока ограничивалось только руганью и зуботычинами, но неумолимо шло к большой драке.

Но нас крестьяне не трогали. Напротив расступались, держась на почтительном расстоянии. Несмотря на захлёстывавшую их ненависть, все прекрасно понимали чем для всех обернётся хоть один камень, прилетевший в нашу сторону.

Краем глаза я заметил как попытался сбежать губернатор. Думал воспользоваться сумятицей и проскользнуть между враждующими кметами. Увидел как кто-то ухватил губернатора за полу кафтана, стащил с помоста и повалил на землю. Заметил, как поднялось древко большого молотильного цепа. Поднялось и со свистом рассекая воздух опустилось. Мерзкий влажный хруст тут же потонул в гуле ревущей толпы. Древко снова поднялось. Оголовье было перемазано свежей кровью. Первой, но далеко не последней, за сегодняшний вечер.

Капитан не смог удержать своих подчинённых. Он стоял в стороне и растерянно наблюдал за тем, как большинство стражников присоединяются к беснующейся толпе. Проезжая мимо него я лишь мрачно ухмыльнулся и бросил.

— Пожинай плоды трудов своих.

Затем тронул пятками коня и направился дальше, не дав себе труда выслушать ответ.