Почувствовав себя более уверенно после его убедительных слов, Микелина расслабленно расправила плечи и благодарно улыбнулась.

Она и не думала, что после всего произошедшего, Рикардо станет разговаривать с ней таким мягким тоном.

– Спасибо. – Тихо прошептала она, заводя руки за спину, чтобы расстегнуть крючки черного бюстгальтера.

На ней остались лишь кружевные трусики, а значит, у нее остался лишь только один вопрос. Посмотрев на боксеры и пару черных носков стоящего в отдалении мужчины, девушка протяжно вздохнула. Похоже, Моретти и дальше настроен тратить свои последние три вопроса лишь на события ее давнего детства.

– У меня есть к тебе одна просьба. – Размеренным голосом начал он. – И в случае твоего положительного ответа, я сниму с себя сразу две вещи.

Насмешливо фыркнув, девушка демонстративно закатила глаза.

– Все ваши вопросы, синьор Моретти, направлены лишь в одну сторону. Давайте, попробуйте сразить меня чем-то новеньким.

Встретившись с ее веселыми, зелеными глазами, Рикардо на мгновение замер, после чего хрипло произнес:

– Я хочу доверять тебе. Пообещай мне, что ты больше не будешь устраивать ничего подобного.

Хотя бы на тот период пока мы вместе.

Тронутая просквозившей в его голосе искренней заботой и переживанием, Микелина словно проглотила язык. Он просил ее больше не вставать перед выбором.  Не смотреть вниз с высокого обрыва. Стать нормальной. Но сможет ли она отказаться от своего длительного безумия ради него? Наконец решившись, она согласно кивнула, следя за тем, как с ног Рикардо поочередно слетели черные носки.

Они стали равны. У каждого по одному последнему вопросу. Украдкой покосившись в сторону кровати, девушка вдруг резко посмотрела на собеседника.

– Если я попытаюсь перестать быть такой взбалмошной и непослушной, ты мог бы тоже попытаться измениться ради меня? Стать со мной более мягким и терпеливым? Смог бы снова стать тем Рикардо, которого я однажды увидела на том старом ранчо в Испании?

Плотно сжав губы, Рикардо замолчал на некоторое время.

Она просила его об уступке, которая была для него почти за гранью возможного. Стать с ней мягче, нежнее, на время забыть о том, чей дочерью она является… Невозможно.

И все же, она согласна на перемирие и просит его всего лишь об одном одолжении…

– Я попытаюсь. – Наконец, сказал он. – Мы оба попытаемся."

"Ее губы вмиг разошлись в блаженно-торжествующей улыбке. Поспешно стянув с себя кружевные трусики-шорты, она грациозно подошла к краю широкой постели.

Положив свое левое колено на угол матраса, она оглянулась, довольно поймав голодный мужской взгляд на своем обнаженном теле.

– Ну, давайте же, синьор Моретти. Задайте мне свой последний вопрос.