Вновь повернувшись к зеркалу, Микелина протяжно вздохнула. Ей бы очень хотелось поделиться с подругой событиями своих последних дней, но на это бы ушло несколько часов, а столько времени у нее, к сожалению, сейчас не было.

– Это долгая история. – Наконец, тихо произнесла она. – Обещаю когда-нибудь тебе ее рассказать, но сейчас главное, чтобы мой отец не узнал, с кем именно я коротаю эти дни.

Вновь повернувшись к подруге, она тут же встретилась с внимательным серо-голубым взглядом стоящей рядом с ней женщины."

"– Я могу рассчитывать на твое молчание?

С губ Ирис тут же слетел горький смешок.

– Конечно. – Вновь улыбнулась она. – Кто бы ещё был в таком диком восторге встретить свою лучшую подружку в компании баснословно богатого и не в меру сексуального мужчины, на которого охотится треть женского населения всей нашей страны? Другая на моем месте тут же избавилась бы от ненавистной соперницы. Но на твое счастье меня и Жерар вполне устраивает.

Мельком вспомнив слегка озабоченного француза, Мике впервые за последние полчаса позволила себе безмятежно усмехнуться.

– О, Боже, он же такой старый. – Скривив губы, поддела она. – Сколько ему: пятьдесят пять? Шестьдесят? Не понимаю, как ты можешь быть с ним. Я думала, ты покончила с браками по расчету, зачем он тебе?

– Во-первых, ему всего лишь пятьдесят семь. – Разглядывая свой безупречный маникюр, отозвалась Ирис. – Во-вторых, я уже сама давно не девочка, и к тому же, значительно богаче его. Ну и, в-третьих, меня впервые не интересует капитал мужчины, с которым я нахожусь. Поверь, меня привлекло в нем кое-что другое, нежели обычные деньги.

Постепенно приходя в себя, Микелина вновь приняла уверенную позу, как и прежде подстегивая подругу своими насмешливыми замечаниями.

– А что в пятьдесят семь это «кое-что» еще работает?

Закатив глаза, Ирис подошла к умывальнику.

– Ты бы ещё знала как! Особенно после пары таблеток виагры. – Тщательно вымыв руки, усмехнулась она. – Дорогуша, Бертран такой любовник, что многим молодым следовало бы у него поучиться.

Тихо хмыкнув себе под нос, Микелина в последний раз оглядела себя в овальном отражении и, подправив невидимые штрихи своего идеального макияжа, довольно отошла от зеркала.

– Рада, что тебе лучше. – Заметив изменившееся настроение своей подруги, вполне серьезно произнесла Ирис, настойчиво развернув ее к себе лицом. – И все-таки, девочка моя, ты мне сегодня не нравишься. Я не знаю, что именно происходит между тобой и Моретти, но помни, ты не какая-то там слезливая Мелисса Риччи. Ты Микелина Горнели! И ты никогда и не перед кем не роняешь своих драгоценных слез. Это этому надменному жеребцу надо на коленях перед тобой ползать уже за то, что ты одобрительно смотришь в его сторону. Только так и никак иначе.