Я распалил тебя. Потом наказал. Потом снова распалил.

Он открыто улыбнулся, вспоминая вчерашние игры.

– Твое тело с легкостью откликается на мои прикосновения, поэтому мне было несложно направлять тебя в нужном направлении.

Пробравшись под платье, его ладонь медленно продвинулась выше по ее бедру, пока не наткнулась на легкую кружевную преграду черных трусиков. Слегка раздвинув ноги, Мике шумно вздохнула. Чувствовать его дразнящие пальцы на своем теле было безумно приятно.

Повернув к ней голову, Рикардо вполне искренне произнес:

– Я рад, что тебе это нравится.

Не совсем понимая, какой именно момент он имеет в виду: вчерашнюю ночь или то, что сейчас творилось между ее ног, Микелина прикрыла глаза.

Остро ощущая, как подушечки его пальцев трутся о тонкую материю, она по инерции чуть выгнула спину, чувствуя, как в ней зарождается новое трепещущее пламя.

Внезапно его рука так же медленно соскользнула вниз по ее бедру, возвращаясь на руль.

С огромным сожалением осознав, что продолжения, по всей вероятности, сейчас не будет, Микелина нехотя открыла глаза, вновь возвращаясь в реальность.

– Но все же поначалу я тебя ненавидела, – возвращаясь к беседе, с легким смешком известила она, припомнив свой шок от его первого шлепка. – Ты посмел поднять на меня руку! Никто прежде не смел этого делать.

Сведя брови, Рикардо недоверчиво покачал головой.

– Хочешь сказать, что твои родители тебя никогда не воспитывали?

– Конечно, воспитывали, – усмехнулась девушка. – Но только не путем порки.

Внезапно ее лицо помрачнело. Вспомнив сцену давно минувшего рокового дня, девушка вдруг перестала улыбаться.

– Что такое? – подозрительно покосился на нее собеседник. – Неужто вспомнила один несчастный эпизод по усмирению собственного зада?

Никак не отреагировав на столь незатейливую шутку, Микелина молча сглотнула.

– Один раз в детстве мать дала мне пощечину, – словно онемевшим языком произнесла она. – Но больше ничего такого не происходило.

Желая снова вернуться в непринужденное русло беседы, Мике мысленно закрыла дверь в свое прошлое и с открытым интересом вновь спросила:

– А тебя в детстве пороли?

– О, ещё как! – охотно поделился собеседник. – И не только в детстве. В последний раз отец отодрал меня за ухо, когда мне было восемнадцать.

С интересом развернувшись к Моретти, девушка с явным нетерпением ожидала продолжения.

– И что же ты такого сделал, раз он пошел на это?"

"На мгновение вспомнив о своей мальчишеской проказе, мужчина криво усмехнулся.

– Через отцовскую кредитку купил «Харлей» и гнал на нем до самого западного побережья Франции, – со смешком сообщил мужчина. – Когда отец узнал о моем поступке, то тотчас вернул байк обратно.